— Крыс, возможно, я была не права.
— Возможно?
— Хорошо, я не права. Но что случится за один вечер? Ты же будешь здесь и дядюшка Петр, и я на врагов руну поставила. Ну, Крыс. Поддержи меня хоть раз?
— Ладно уж, — фыркнул кот и перебрался ко мне на колени. — Надевай свое платье, гляну. Только сначала почеши, почеши за ушком. Да, и здесь тоже можно.
Как я могла такой просьбе отказать? Зато получила дельный совет. Никакого палантина, только тонкий шелковый ярко-красный шарф и…
— Волосы наверх собери, — посоветовал хранитель, а затем протянул: — Принцесса, нет, королевна.
— Крыс, ты меня смущаешь.
— Глупая ты, Элька. Это же правда. Да за тобой мужики толпами будут бегать.
— Зачем мне толпы? — испугалась я. — С двумя бы разобраться, для начала.
— Так ты вроде, на свидание с Диреевым идешь? — не понял Крыс моей последней фразы.
Ну, да. Иду с одним, вот только иногда совсем о другом думаю, когда никто не видит, когда я сама себя не вижу. Но об этом Крысу не расскажешь. Замучает.
Маме с Женькой платье понравилось, а вот папа губы поджал.
— И когда же явится твой…
— А вот и он, кажется, — улыбнулась я и побежала открывать дверь, в которую позвонили.
Диреев. Пришел. С букетом, для меня или для мамы? Стоит, смотрит, глаз отвести не может, а я не могу не улыбаться. Да, да. Знаю, я красивая. Но как же приятно, что нахожу подтверждение в глазах того, кто претендует на мое сердце. Но и он тоже… глаз не отвести. Хорош. Я знала, что ему все идет, но строгий костюм особенно. Он на Джеймса Бонда становится похож, но не на того, которого Крейг или Броснан изображали, а на того, из книги, которого я выдумала в своем воображении. Я протянула руку, он протянул свою и с удивлением понял, что барьера нет.
— Эля? — нахмурился он. — Что ты сделала?
— Секрет, — улыбнулась я и чмокнула его в щеку. — Сейчас папа тебе допрос устроит, готовься.
Диреев удивился, хотел что-то спросить, но тут мама подошла.
— Здравствуйте, Станислав.
— Здравствуйте, Анна Николаевна, — проговорил Диреев, протянув маме цветы. А тут и папа появился.
— Андрей Григорьевич.
— Станислав. Значит, вы идете на свидание? С моей дочерью.
— Да. Эля сказала, что вы хотели поговорить со мной.
— Хотел, — ответил папа и еще больше посуровел. — Прошу.
Они прошли в зал и закрыли двери, а я занервничала.
— Эль, не переживай, — погладила меня мама по плечу. — Пойдем лучше на кухню. Я чай заварила.
— Я бы валерьянки сейчас навернула, — прошептала я.
— А куда вы идете? — спросила мама.
— Не знаю. Диреев не говорит.
— Диреев? — удивилась Женька. — Ты своего парня по фамилии зовешь?
— Ну да, а что? Я так привыкла. А он, вроде, не жалуется.
— Ну, не знаю. Я бы обиделась, если бы меня Степка Паниной стал называть.
— Я бы тоже обиделась, а мужики немного того.
— А я даже где-то читала, что им наоборот приятно, когда их по фамилии называют, особенно любимые девушки, — поддержала меня мама.
— Да?! Хм. Надо попробовать.
— Что же они там так долго?
— Не волнуйся, милая. Станислав взрослый мальчик. Справится.
— Надеюсь, — отозвалась я и поглядела на дверь. Очень хотелось подойти и послушать, о чем же они там беседы ведут? И, если бы мама и Женька поблизости не маячили, рискнула бы. Впрочем, кажется, им самим пришла та же светлая мысль. Блин, и ведь знаю, что Диреев сам ничего не расскажет.
Дверь распахнулась в самый неожиданный момент, когда мы, все трое и даже наша кошка, Багира на нее смотрели. Так, кажется, папа в порядке, улыбается. Диреев тоже выглядит нормально.
— Ну что, доча? Я разрешаю. Встречайтесь. Но чтобы в двенадцать была дома.
— Пап, а может пол-первого? Я вроде как взрослая.
Зря я про это сказала. Улыбка папы начала стремительно превращаться в хищный оскал.
— Не волнуйтесь, Андрей Григорьевич. Эля будет дома ровно в двенадцать.
— Ладно уж, разрешаю до пол-первого, — проявил добрую волю папа. — Но не позже.
А когда мы вышли, наконец, в подъезд, Диреев позволил себе вести себя менее прилично. Прижал меня к себе и поцеловал, долго, страстно и очень волнующе.
— Прости, не мог удержаться.
А я вовсе не против. Даже очень за. И мысли всякие возникают. Может, ну его этот ресторан? Правда, вслух я их не озвучила. Зря что ли наряжалась столько времени?
— Ты так и не ответила на мой вопрос, — проговорил Диреев уже в машине.
— Какой вопрос? — рассеянно спросила я, наблюдая за неприметной шестеркой, которая выехала со двора вслед за нами.
— О барьере.
— Ах, это. Ерунда. Не волнуйся. Завтра все будет в порядке.
— Эля, я о безопасности твоей беспокоюсь.
— А меня сейчас больше волнует хвост, который за нами пристроился.
Диреев посмотрел в зеркало заднего вида, но не озаботился. А я поняла.
— Это твои люди там?
— Технически это не люди.
— Ты устроил слежку? С каких пор?
— С тех самых, когда ты поведала о преследующем тебя сумасшедшем. Привыкай. Теперь ты живешь под охраной.
— И долго?
— Пока мы не выясним, кто посылает тебе цветы помимо меня и моего брата.
— Ты и об этом знаешь, — неприятно удивилась я. Не привыкла как-то жить под постоянным контролем.
