— Я просто знаю это. У меня много парней было, Эль, ты знаешь, но тянуло всегда только к одному. Вроде, симпатичные парни рядом, а смотришь и чувствуешь, что не то. Просто не то. А с ним… я не знаю, правильно как-то. Даже ругаться. Иногда он так бесит, что прибить хочется, а остыну и первой ползу извиняться. Потому что без него мне хреново, свербит где-то здесь, в душе.
Ленка еще много чего сказала, а мы внимательно слушали, каждая, понимая что-то свое. Я тоже для себя кое-что поняла. Только как с этим жить теперь, не представляю. Да уж, не думала, что любовь может быть такой. Это только в сказках бывает, что они увидели, влюбились, поженились и умерли в один день, а жизнь иногда так все закручивает, что хрен разберешь, как она выглядит, любовь эта. Вот и я считала, что она одна, а оказалось, что совсем другая. И со всеми этими переживаниями иногда думаешь, а может она и не нужна вовсе, любовь эта?
Как-то незаметно начало вечереть. Текилла не кончалась, а мы пошли в разгул. Так что, когда достигли кондиции приставания к моей охране с непонятными намерениями, когда Ленок завела свои частушки о чертях, желающих охмурить юных барышень, а я начала обзывать бедных инквизиторов нехорошими словами, Катерина применила стратегическое оружие. Позвонила Ульянову. Он примчался через полчаса. Взгромоздил свою благоверную на плечо, мной озаботился Олежек, ну а Женька досталась Кате, за неимением других представителей мужского пола. Эти дохлые инквизиторы не в счет. Я прям так им это и сказала. А пусть знают! Зарекутся в следующий раз меня к моему же скутеру не пускать. Гады! Я может, прокатиться хотела.
— Гады! Гады вы все! Не Олежек, ты не гад. Ты хороший. И почему ты такой хороший?
— Сколько она выпила? — поинтересовался он у кого-то.
— Сколько налили, столько и выпила, — доложила Катя. — Ей полезно. С бывшим проблемы.
— Ага, понятно. Тебя куда, болезная?
— Домой, ик… ик… Эй, у нас водичка осталась, нет?
Дальше я не помню. Отрубилась, что ли?
Очнулась в машине, совершенно трезвая.
— Не поняла?
Я огляделась. Это явно не Олега машина и даже не Ульянова.
— Какого черта? Где это я?
Двери были заблокированы, в салоне свет, на улице темень, хоть глаз выколи, и телефона нет. Приплыли! В голову разные мысли полезли. Меня похитили? Нет, тогда я бы валялась сейчас в багажнике, а не на переднем сидении, заботливо пристегнутая и укрытая пледом. Значит, похищение отпадает. Тогда… тогда… Ой, мама! Кажется, я украла эту машину. А что? Со мной такое уже было. Угнала машинку и попала в реанимацию. По крайней мере, мне так говорили.
Несколько минут я предавалась панике, а потом все же решила порыться в бардачке. Пусто. Ни вещей, ни документов, ничего. На козырьке водителя тоже, а вот на заднем сидении под одеялом Женька обнаружилась, живая и спящая.
— Женек, вставай.
— А? Что? — подскочила сестрица, несколько секунд, как и я, соображала кто она, где она и с кем она, а когда разобралась…
— Где это мы?
— Хотела бы я знать, — вздохнула я.
— Нас похитили?
Женька подергала ручку двери, но, как и мне, она не поддалась.
— Не похоже.
— Тогда, что за черт?
— Ты меня спрашиваешь? А я говорила тебе не пить.
— Ага, это я виновата, — надулась сестра. — Сама то чего пила?
— Я стресс снимала. А ты вообще еще подросток.
— А сама-то… нашлась взрослая, — буркнула сестрица в ответ.
Следующее несколько минут мы обиженно сопели, но обиды обидами, а выбираться нужно.
— Ты бардачок проверяла?
— Да. Там пусто.
— Совсем?
— Совсем.
Теперь мы приуныли.
— Может, стекло разобьем?
— Как бы нас за это самих потом не разбили.
Мы снова стихли, пока Женька не вспомнила о скутере.
— Постой, а где Малыш?
— Ты меня спрашиваешь? — огрызнулась я и пожалела об этом, когда сзади раздалось подозрительное сопение.
— Не реви.
— Я не реву. Мне просто… мне Малыша жалко.
— Успокойся, мы его найдем. И открутим голову тому, кто нас сюда затащил. Ты вообще, что последнее помнишь?
— Помню, как Катя меня к машине вела. Еще типы эти из кустов вышли. Сказали, ждать.
— А я что в это время делала?
— Спала, кажется. Олег тебя на руках нес.
Пипец! Я пару минут пялилась в лобовое стекло, а потом отстегнулась и нажала на сигнал клаксона. Идея так себе, но хоть кто-то то должен нас услышать.
Услышали, открыли дверь водителя и отодрали мою руку от руля.
— Ты совсем спятила? — послышалось знакомое шипение из темноты. Блин, лучше бы я его вообще не слышала, нет, лучше бы я вообще сегодня из дома не выходила. Это ж надо так попасть.
— И что все это значит? — требовательно спросила я, когда наш «похититель» уселся на заднее сидение.
— То, что у вас обеих крупные неприятности, — ответил Диреев и так на меня посмотрел, что я заткнулась. Надолго. До самого дома молчала.
— Ты понимаешь, что если бы не я, вы обе объясняли бы свои полеты в инквизиции, а не ехали бы мирно домой.
— И что? Я тебя благодарить должна?
— Не мешало бы, для начала. Ты знаешь, сколько сегодня законов нарушила?
— Я не хотела.
— Ты никогда не хочешь, но расхлебывать приходится мне.
— Я не просила тебя помогать.
