Хозяин квартиры скрылся на кухне. В этот момент Хенсель нащупал в кармане куртки что-то холодное и острое, и либо его приобрело напряженное выражение. В этом кармане лежал железный крест, бывший, в разное время, символом сначала Второго Рейха, потом Веймарской республики, потом и наградой Третьего Рейха, но не простой: сверху его пронзал насквозь меч, а за крестом виднелись два перевернутых флага. Он доказывал принадлежность Хенселя Лебнира к одной печально известной подпольной фракции – «Сопротивлению» – поэтому лежащий в кармане Хенселя крест называли «крестом Сопротивления». Писатель был не просто ее членом: он был главой немецкого отдела. О связи писателя с подпольем было известно только самим членам «Сопротивления», но больше никому. Даже Альбену Хенсель не мог об этом рассказать, и у него были на то причины, одной из которых было то, что Альбен фон Дитрих состоял в высших правительственных структурах. Лебнир не боялся доноса на свое имя – он опасался за жизнь самого Альбена. Информация о членах «Сопротивления» держалась в секрете. Хенсель давно подозревал, что у Канцлера и силовых структур шпионы повсюду, поэтому Лебнир продолжал хранить этот опасный секрет.
Хенсель задумался, когда услышал голос вернувшегося Альбена:
– Вот, пожалуйста, угощайся.
Писатель вскинул голову, стараясь смыть напряженное выражение. Альбен, если и заметил его, то не обратил на это внимания. Хозяин квартиры поставил на столик чашку с чаем и подвинул ее Хенселю, а сам взял свою чашку с недопитым кофе. Писатель кивком поблагодарил Альбена и, сделав глоток, поинтересовался:
– А что произошло здесь, пока я отсутствовал?
Альбен задумчиво. На самом деле, Хенсель каждый раз, приезжая из-за границы, интересовался последними произошедшими на Родине событиями, однако сейчас его слова звучали с какой-то неестественной для него интонацией, как будто наигранно.
– Здесь жизнь идет своим чередом, и ничего нового, что могло бы тебя заинтересовать, как правило, не происходит, – рассказал Альбен, однако после небольшой паузы добавил. – Хотя, подожди… На днях подорвали машину одного из видных сенаторов.
Хенсель удивленно посмотрел на собеседника. Он, даже будучи лидером немецкой группировки, не был осведомлен о таких действиях. Он не отдавал такого приказа, значит, это сделал кто-то другой. Выше Хенселя стоял только один человек – Большой Босс, которому подчинялись все лидеры отделов. Значит, это он отдал приказ подорвать машину сенатора… Странно: Хенселя об этом не предупредили.
– Вот это да… – протянул он. – А кто? И зачем?
– Конкретной информации нет, – развел руками Альбен, – но окружающие меня личности в один голос обвиняют в этом подпольную фракцию «Сопротивление». Слышал о такой?
– Кто же не слышал, – ответил Хенсель, вальяжно откидываясь на спинку кресла. – Их, похоже, обвиняют во всем, что бы ни случилось в Германии, да и не только в Германии, но и по всей Европе, учитывая распространенность «Сопротивления».
– Всегда проще манипулировать большими массами людей, создав в их глазах образ безжалостного и жестокого врага, который бы стал воплощением зла, и натравить на него общество, – заявил Альбен. – Порой совершенно обычные люди, которые вроде бы ничего и не сделали, становятся преступниками в глазах людей.
– Ты прав, и я не спорю, – согласился Хенсель. – Ты в этом понимаешь больше меня.
Следующие два часа, пока Хенсель гостил у Альбена, они обсуждали все, что только могли придумать: Россию, погоду, потом плавно перешли на политику. Альбен рассказал, что сейчас он со своей партией работает над новым предложением в законопроект, а Хенсель радостно сообщил о том, что его последняя книга произвела колоссальный эффект на аудиторию. У этих двоих, казалось бы, были совершенно разные интересы, однако они всегда находили общую тему для разговора.
