На мгновение повисла пауза, во время которой Альбен переводил взгляд из одного конца кабинета в другой, пытаясь понять, что ему только что сказали. Повышение налогового бремени в два раза в условиях процветания современной экономики Германии не имело никакой надобности, если, конечно, Канцлеру срочно не понадобились деньги в довольно крупных размерах. В этом случае, возникает вопрос: зачем они ему?
– Герр Альбен? – окликнул начальника Герберт. – Вы в порядке, герр Альбен?
– Да-да, Герберт, со мной все в порядке, – ответил тот. – Я просто пытаюсь понять, зачем Канцлеру это вдруг понадобилось. На данный момент экономика Германии одна из самых стабильных, в то время как экономика Соединенных Штатов рискует плавно уйти в дефолт. Повышение налогов удвоит поток средств в государственную казну. Но зачем нам такие баснословные средства?
– Деньги государства лишними не бывают, – произнес, хмыкнув, Мюллер.
– Как и ничьими, – продолжил Альбен и снова вернулся к теме обсуждения. – Вам сказали хоть что-нибудь?
Но на это заместитель только помотал головой.
– Мне доложили о том, что данный законопроект будет выдвинут на обсуждение, всучили папку с документами – и все, – развел он руками. – Только это выглядело чуточку иначе.
Чем больше слышал Альбен, тем непонятнее для него становились намерения Канцлера. Все же прекрасно понимают: у Германии достаточно средств, и зачем вдруг понадобились деньги, Альбен не мог понять даже своей умной головой. Канцлер определенно решил что-то затеять…
– Это очень подозрительно, – погладив подбородок, протянул Альбен.
– Именно. Разумеется, это может повлечь за собой народные волнения, а вы понимаете, во что это выльется. Тут никакого «Сопротивления» не понадобится: немцы терпеливые, но если порог терпения будет перейден, Берлин вспыхнет, как стог сухого сена, – заявил Герберт серьезно. – Наша партия всегда старалась защищать права людей и уж не допускать особо многочисленных митингов из-за социальных вопросов. Ради нашего народа мы должны что-нибудь сделать с этим.
С этими словами Герберт протянул Альбену папку с документами. После беглого их изучения, тот поднял глаза на коллегу.
– Как мы и говорили вчера, наш единственный вариант – выступить с контрпредложением, подкрепив его аргументами, – высказал мнение Мюллер. – Если, конечно, вы согласитесь. Вас послушают и люди, и чиновники.
Согласие Альбена, как тот прекрасно понимал, обязывало его заниматься сочинением речи, сбором всех необходимых документов, проведением всех проверок и т. д. Альбен слыл прекрасным оратором, значит, ему предстояло еще и выступать. Конечно, доводить себя до изнеможения он не собирался, однако это была его работа, от которой Альбен отказаться не мог.
– Это, как вы и сказали, наш единственный вариант, – подтвердил он. – Однако можете мне ответить: зачем все-таки Канцлеру понадобились деньги? Мне на ум приходит только Третья мировая война. Мне интересно, что вы скажете по этому поводу.
Герберт позволил себе усмехнуться.
– Я сам не знаю, – признался он. – Не лично Канцлер предлагал эту идею: ее выдвинула партия «За процветание Германии», представителем которой как раз и является глава государства. О масштабном вооруженном конфликте, мне кажется, не может быть и речи, потому что такими своими действиями Германия навлечет на себя гнев всего мирового сообщества, и мы окажемся в проигрыше раньше, чем начнутся военные действия.
– Логично, – подтвердил Альбен. – Ни вам, ни мне не известны причины таких неожиданных действий.
Разговор зашел в тупик. Герберт и Альбен замолчали, продумывая, чем можно заполнить паузу. Первым голос подал Мюллер.
– Я, пожалуй, пойду, чтобы не отвлекать вас от работы, – сказал он, вставая с кресала. Это значило, что ему нечего больше сказать, и продолжать разговор, в общем-то, незачем. – Не забудьте, на 14.00 назначено совещание. Там мы сможем обсудить этот вопрос со всеми членами политсовета.
Альбен кивнул, и Герберт покинул кабинет, оставив его хозяина наедине с кипой документов и нерешенным вопросом государственной важности. Фон Дитрих проводил заместителя взглядом. Он никогда не сомневался в этом человеке. Герберт Мюллер входил в список людей, кому Альбен доверял, значит, был его другом, а доверял фон Дитрих, как ни странно, немногим, и у него были на это причины. Мюллер был молчаливым, несколько нерешительным, но именно из-за этого не делал необдуманных шагов. Герберту нечасто доводилось выступать на публике, но Альбен точно знал: заместитель сможет изложить информацию доходчиво и понятно, пусть даже это будет доклад на десятки листов. Герберт Мюллер был тихим, скромным и незаметным человечком, но, несмотря на это, в нем было что-то, чего Альбен не мог рассмотреть. Существовал некий секрет, который Мюллер прятал за линзами очков. В конце концов, Альбен откладывал рассуждение над этим в долгий ящик, объясняя это своей непонятной подозрительностью. Этот день исключением не стал: у Альбена были куда более важные проблемы, нежели эта.
