– Ну ты и дубина! – вскипела я. – Мне, например, не составило труда сразу додуматься, что наших мужчин неспроста сплавили подальше от дома. Это когда ты сказал, что здесь рыбалка хорошая. С этого подозрения все и началось. Заодно и меня за сообщницу принял. Да и Наташку с Аленкой – до кучи. Спрашивается, зачем тогда полез меня спасать?
– Инстинкт человеколюбия сработал, – огрызнулся Денис. – Когда в первый раз спасал, не знал, что ты из особняка. Производила впечатление тонущего порядочного человека. Юльку в сарае закрыл – и лодку в воду. Думал, ты без сознания. Лодка на глазах погружается, а ты валяешься и загораешь… Это потом уже насторожился – на берегу. Думаю, какого черта ты все сарай изучаешь? Пораскинул головой и понял – «казачок-то засланный». Специально ждала спасения на водах, чтобы познакомиться. Разведка! Беда – хитрить не могу. Ну и турнул тебя…
– А почему второй раз спас? Раз имелись такие подозрения, для твоей совести была хорошая отговорка: «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих».
– Так то-то и оно, что рук у тебя не было. Они вместе с телом погрузились. Самостоятельно выбраться из глубины невозможно – холод мгновенно парализует. А ты каким-то образом опять на поверхности показалась. Лицо у тебя было располагающее – честное и печальное. А у меня опять же все тот же инстинкт человеколюбия… Следил я за вами долго и по вашей трепатне пришел к выводу: вы – пешки в игре.
– Пешки? – обиделась я. – Да если бы не наш приезд… – На этом месте я благоразумно осеклась.
Николай Васильевич опять заскучал. Картина преступления была ему более-менее ясна: без вины виноватые стороны активно поливают друг друга обвинениями в заговоре с целью убийства. Главной движущей силой этого заговора является Зеленцов Валерий Кириллович. Из сведений, почерпнутых в ходе дознания, явствует, что он пал от руки сообщника, нанятого им для убийства законной жены и владелицы всего основного капитала Зеленцовой Юлии Дмитриевны. Меры к розыску и задержанию укостылявшего из больницы киллера следствием уже приняты.
Дурак бы не додумался, что в то время, пока шли ночные посиделки у костра, Валерий Кириллович поджидал на пристани сообщника. Надо полагать, хозяин особняка лупился об бочку в приступе ярости от известия, переполнившего чашу его терпения. До этого момента он уже успел догадаться, что законная жена непостижимым образом выжила, а припрятанные на черный день баксы сами по себе решили, что этот черный день наступил, и уплыли в чужие руки. Увы – безвозвратно. Последнее пренеприятнейшее известие было получено от киллера, на мобильник которого он с остервенением позвонил. И состояло в том, что в силу форс-мажорных обстоятельств прибыть на остров в заданное время и в заданное место сообщник не мог, а значит, был лишен возможности получить аванс в размере пяти тысяч долларов. В настоящее время ему и в больнице хорошо. Но, договорив последнюю фразу до конца, киллер наверняка понял, что с последним выводом поторопился. Отсюда вытекала необходимость немедленно покинуть койку обетованную, превозмогая головную боль и неудобства от костяной правой ноги. Следовало незамедлительно добраться до Валерия Кирилловича и устранить его как угрозу своему будущему благополучию – моральному и материальному. Неординарная профессия сулила новые горизонты деятельности. Менять их на лагерные шконки киллер не планировал. Он велел Валерию ждать своего скорого прибытия с целью немедленного разрешения всех спорных моментов и на этот раз не обманул. Валерию теперь действительно уже не о чем беспокоиться.
Так вкратце выглядело умозаключение, к которому пришел следователь. К тому моменту я уже очень устала. Как уже выше говорено – не надо быть дураком, чтобы понять изложенный ход событий. Я им не была. Слово «дурак» – мужского рода. Делиться с Николаем Васильевичем своими собственными умозаключениями в полном объеме не хотела. На этом острове нам уже ничего не угрожало, а близкие мне люди наверняка мечтали хотя бы понюхать, как пахнет завтраком, не говоря уже о полноценном обеде. Мне-то повезло: почти чайку попила.
Следственная бригада, получив подписи под соответствующими документами всех присутствующих в доме лиц, свернулась очень быстро. Валерия, вернее, то, что им недавно было, милиционеры увезли с собой, напомнив, что с нами не прощаются.
Юлиану, оказавшуюся в роли хорошо одураченной первой жены, больше всех жалела Юля – еще лучше одураченная вторая жена покойного. Между ними на диванчике сидела Наталья и всхлипывала от жалости к обеим. Мужской контингент, за исключением Дениса, сидел на ступеньках крыльца и плевался, чередуя эти действия с короткими, но емкими эпитетами по поводу всего произошедшего.
Дениса я поймала на кухне. Пользуясь возможностью, он доедал остатки вчерашнего пиршества на природе.
– Че она не умотала с оказией? – спросил он с набитым ртом. Я поняла – имелась в виду Юлиана, которую Дэн терпеть не может.