– Мне и в голову не могло прийти то, о чем ты рассказываешь. Честно говоря, думала, что Дульсинея со злости на кухне стульями бросается. Моя голова была бы для них лучшей мишенью. Вот и все объяснение. Только утром поняла, что Юлиной матери вообще нет в доме, и испугалась: на кухне осколки стекла от лампочки, подергала дверь ее комнаты – тишина, никто не ругается. Сбегала со стулом на улицу, попыталась заглянуть в комнату – ничего не увидела, только со стула свалилась. К Наине Андреевне было даже страшно заходить, но куда деваться?.. Она спокойно спала. В обнимку с курткой Валерия, в которой он уезжал на рыбалку. Настольная лампа была без стекла… Самым страшным было спускаться в подвал. Без света там темно. Я так и не решилась. А потом проснулась Наталья и сразу же развила бурную деятельность. С раннего утра ей понадобилась картошка, и она прямо-таки зациклилась на ней. А узнав, что в подвале до сих пор нет света, сказанула такое, что я решила – в подвале мне будет спокойнее и безопаснее. Понятно – человек волновался за продукты в холодильниках… У двери были раскиданы бутылки с минеральной водой, но продолжать бояться не имело смысла – сзади напирала Наташа с фонариком. Сразу же нажала на кнопку – генератор и заработал. Бензин решила долить позднее. Бутылки поставили на место, и подвал обрел прежний комфортабельный вид. То, что Валерий побывал в доме, я поняла сразу и рассудила так: он соскучился и приехал меня навестить, а вместо меня наткнулся на разъяренную Евдокию Петровну. Утихомирил ее по-родственному – лампой по голове. Иначе не получалось. Собрал вещички, да и отправил среди ночи домой в Осташков. Только успокоилась, как в голову закралась жуткая мысль – а вдруг она трупом валяется в своей комнате?.. Я чуть с ума ни сошла. Попробовала открыть дверь – не удалось… Вам же правды не скажешь. Да и не знала я ее, эту правду…
– Слушай, пока не забыла, – вклинилась я в рассказ Юлианы, – а кто порвал фотографию Евдокии Петровны и семейной пары Зеленцовых второго созыва, спрятав клочки у печки под газетами?
– Не знаю, – удивилась она вопросу. – Я вообще к ней в комнату не заходила. Скорее всего, Валера. На всякий случай.
– Ее Наина Андреевна порвала, – пояснила Юля. – Утром я убиралась у мамы в комнате, Наина сидела у столика. Знаете, у нее такие быстрые движения… Ну я обрывки отняла и сунула под газеты, которые держали на растопку, чтобы мама не нашла. Решила потом свой снимок в рамочку вставить. Вот только не успела – как раз Денис пришел… Я… Я хочу еще раз спросить про деньги… Слава, вы что, откопали нашу бедную собаку?
Славка пошел пятнами и долго и неопределенно мычал «ну-у-у-у…», пока Алена не ткнула локтем его в бок. Он отрывисто охнул и умолк.
– Мы думали, там зарыта Евдокия Петровна, – поправив волосы так, что они съехали ей на лоб и скрыли физиономию, пояснила дочь.
– С кем я живу?! – завопил Димка. – До этого момента считал, что в нашей семье только один человек способен на дикие выходки! Нет, Борис, ты понимаешь? Все – в мамочку. Даже дочь, которая почти пошла в меня!
– Тебе крупно повезло! – легко перекрыла его Наташка. – В том, что дети не в тебя. А были бы в тебя, ты давно сбежал бы в монастырь. А через пару дней из него сбежали бы монахи…
– Наталья! Не вноси раздор в чужую семью, – одернул жену Борис. – Своей мало? А тебе, Дмитрий Николаич, вообще нечего дергаться. В конце концов откопали-то ребята деньги, а не Евдокию Петровну. Только неясно, куда делись деньги? Вот это уже серьезный вопрос. – Он внимательно посмотрел на молодежь.
Реакция была на удивление спокойной:
– Кто-то может обвинить нас в краже? – высокомерно спросил Лешик. – Если имеются какие-то подозрения в наш адрес, давайте обсудим…
Обсуждать это никто не хотел. Все как-то разом заговорили, стоял сплошной гвалт, в процессе которого родилось предположение, что деньги спер киллер, под дулом пистолета заставивший Валерия признаться в их наличии. Собственно, эту идею подкинула я, но она была несколько иного рода. Просто сказала, что деньги взял тот, кто убил Валерия. Похоже, теперь на киллера можно списать все что угодно. Он в бегах, и едва ли его поймают. Юля, забыв про деньги, переживала за верную собаку, над памятью которой Валерий так надругался. Наталья ее громко утешала: мол, зато Юлькина память в несравненно более выгодном положении – она, во-первых, не стала вечной, а во-вторых, сама Юлька прекрасно выглядит без надгробного камня, пусть и воздвигнутого на «живой» валюте.
– Кстати, саван тебе не очень шел, – заметила она. – Хоть бы колпак оборочками обшила, все понаряднее… Иришка, может, выкроечку снимем? Слабо устроить карнавал на даче?