Истерика Юлианы была безжалостно прервана мною. По техническо-бытовым причинам. Шокированная услышанным, я почувствовала настоятельную потребность сесть. Определив на ощупь спинку стула, я подтянула этот предмет мебели к себе, но развернуть его как положено ума уже не хватило. Так со всего маха и села мимо. Оскорбленный стул тут же с грохотом отъехал в сторону. Это меня мгновенно привело в чувство. Остальные находились в таком замешательстве, что сочли мое падение само собой разумеющимся.
– Я вообще перестаю хоть что-нибудь понимать, – жалобно проронила Наталья и прислонилась к Борису.
Думается, окружающие думали так же. Денис незаметно отъехал от Юли, но, уловив ее укоризненный взгляд, демонстративно сел еще ближе к ней. При этом смущенно кашлянул.
Поднявшись и отряхнувшись, я, как ни в чем не бывало, продолжила гнуть свою линию, хотя, честно признаться, в ней наметилась кое-какая кривизна, рожденная словами Юлианы. Упорно избегая смотреть в ее сторону, я обратилась к Юлии:
– Скажи, пожалуйста, в какой степени родства твоя покойная мама находилась с Евдокией Петровной.