Вечер, на котором пела известная оперная дива, приглашенная Бенедиктовым, явился триумфом для Барятьевых. Близлежащие переулки и улицы вряд ли видели такое количество дорогих иномарок. Дамы блистали невиданными нарядами, а мужчины — элегантными фраками.
Мощный, волшебный голос певицы свободно лился из открытых окон и растворялся в удивительном весеннем вечере, напоенном нежным запахом сирени и горечью смолистых тополиных почек. Случайные прохожие, прилипнув к металлическим прутьям забора, замирали от восторга, внимая неземным звукам.
Альберт был на седьмом небе от блаженства. Правда, размер гонорара оперной дивы немного омрачал радость, но стоимость билетов с лихвой покрыла все расходы.
Наденька с Марфой летали, словно на крыльях, Марфа даже забыла о кавалерах, так согревал ее душу большой куш.
— Надька, у меня гениальная идея созрела! — азартно шептала она. Щеки и лицо ее горели от возбуждения. — Мы такое забацаем! К нам весь бомонд ломиться будет, денег заработаем немерено.
После концерта начался бал, и певица открыла его вальсом в паре с хозяином.
Празднество продолжалось чуть ли не до утра, и гости лишь на рассвете покинули дом.
Галантно целуя ручку оперной диве, Альберт с немым обожанием бросил на нее самый пленительный взор, который он когда-либо бросал на женщину. И дива откликнулась. Грудь ее от частого дыхания заволновалась, и она, покраснев, произнесла:
— Буду несказанно рада посетить ваш музей вновь, у вас здесь чудесно. Звоните.
Проводив ее лимузин, Альберт поплелся в дом.
Но на ступеньках ему внезапно стало дурно. В глазах потемнело, спина похолодела, и по ней заструились ледяные струйки пота. Ватные ноги перестали слушаться, и он рухнул на лестницу.
На шум прибежали Наденька с Марфой. Они попытались поднять Альберта, но это оказалось им не под силу. Помогли официанты, они отнесли хозяина в спальню и уложили на кровать.
Перепуганная Наденька вызвала «Скорую помощь».
Альберту сделали укол, но это не помогло, требовалась госпитализация. Наденька поехала в больницу вместе с мужем.
В приемном покое она столкнулась с Инной. Оказывается, она работала в этой больнице. Забыв распри, Надя умоляла родственницу помочь Альберту.
— У Альберта гипертонический криз, — с укором произнесла Инна. — Что я могу сделать? Как только его положат в палату, я тебе позвоню, а сейчас езжай домой.
— Как уезжать? — растерялась Наденька. — Я не могу его бросить!
— Сейчас ты ему только мешаешь, — холодно процедила Инна.
Наденьку покоробили слова и тон родственницы, но она сдержалась.
— Инночка, пойми, я не могу Альберта оставить! Мало ли что? Я не хочу остаться вдовой.
Инна опомнилась. Ей совсем не улыбалась перспектива в виде молодой наследницы, и она уже мягко произнесла:
— Пожалуй, ты права, ему нервничать нельзя. Хорошо, посиди здесь, — кивнула она на ряд кресел.
Наденька уселась напротив двери, куда завезли ее мужа.
Инна прошмыгнула в соседний кабинет, и оттуда послышался ее голос:
— Альберт Барятьев — известный артист, политический деятель. Его нужно положить в отдельную палату.
В ответ послышался мужской басок, который кому-то отдал распоряжение, и вскоре каталку с Альбертом вывезли из кабинета. Крепкий санитар в сопровождении молоденькой медсестры повез Барятьева к лифту. Наденька бросилась за ними.
— Я его жена! Ему необходимо мое присутствие!
Медсестра скептически усмехнулась.
— Сейчас больному только доктор нужен, а еще покой.
Альберт шевельнулся и слабым голосом простонал:
— Надюша, поезжай домой. Здесь доктора, умереть не дадут.
Сдерживая слезы, Надя ободряюще улыбнулась.
— Хорошо, я завтра приеду, а ты держись, выздоравливай. — Она проводила каталку взглядом, и когда захлопнулись двери лифта, сдерживая набежавшие слезы, побрела к выходу.
Проходя мимо дверей кабинета, в котором только что находился Альберт, она услышала смех и голос Инны:
— Заездила его женушка. Такая сволочь! Все денег ей мало. Спит и видит, чтобы он в мир иной убрался.
Женский голос произнес:
— А с виду такая скромница, не подумаешь.
— Да она такая хитрая и подлая! — раздался негодующий, полный ненависти голос Инны. — Притворяется.
Дальше Наденька слушать не стала, опрометью кинулась вон из больницы.
Альберта вскоре выписали, но после больницы он сильно сдал. Наденька делала все, чтобы восстановить его здоровье: готовила ему диетические блюда, делала массаж, водила его гулять. А помощницы по хозяйству совсем от рук отбились и работали спустя рукава, но Наденька, чтобы не расстраивать Альберта, ничего не говорила ему.
Как-то утром после завтрака Наденька с подносом еды для мужа поднималась по лестнице и вдруг почувствовала себя плохо. Все поплыло перед глазами, под ногами стал проваливаться пол. Поднос с грохотом упал. Испуганный Альберт выглянул из своей комнаты.
— Надя, ты что, напилась? — опасливо поинтересовался он.
— Я… — протянула Наденька каким-то чужим хриплым голосом и осела на пол.
— Мария! Серафима! — в панике заорал Альберт.
Но ни та ни другая на зов хозяина не явились. Они звонили Инне.
