Массовая гибель людей вызвала масштабное недовольство оставшихся в живых. По странам Союза прокатились волны беспорядков и путчей, кое-где власть захватили местные наполеоны, немедленно заявившие о суверенитете и экономической независимости. Южные соседи разом оживились и накинулись на Среднюю Азию как падальщики, стараясь оттяпать куски пожирнее. Правительство России было близко к падению… однако, и не думало падать – напротив, собрало все лояльные силы в кулак и надавало сим кулаком по головам тех, кто смел воспользоваться народным горем в корыстных целях. В Славяно-тюркском Союзе было введено чрезвычайное положение с временным ограничением свобод и прав граждан. Границы закрыли, моджахедов выбили обратно в Афганистан и Курдистан, мятежные поселки на Кавказе и в Сибири обработали усыпляющим газом, зачинщиков бунта взяли тепленькими и увезли в неизвестном направлении. И, конечно, запретили применение большей части гено– и биоприсадок – тоже временно, но как оказалось позже – навсегда.
Правозащитники всего мира взвыли от столь вопиющего попрания свободы. Евросоюз и североамериканские страны, давно погрязшие в политических стычках, вдруг объединились во имя демократии и наложили на Славяно-тюркский Союз экономические санкции – масштабные, жесткие, бескомпромиссные и абсолютно бессмысленные в реалиях процветающего международного изоляционизма. Тем более бессмысленные, что Поднебесная безоговорочно поддержала Россию и ее союзников. Одолжила денег, помогла в войне против южан и попутно намекнула, что пора бы России вспомнить о Синем драконе и заняться проблемой стабилизированного потребления.
Стабилизированное потребление было достигнуто в Славянотюркосоюзе без особых проблем – через несколько лет после того, как прошел алкогольный мор. Жизнь наладилась, военное положение отменили, границы открыли, помирились с Европой. Все, что осталось – запрет на геноприсадки и напряженные отношения с Америкой.
Теперь Лина понимала, почему у Умника алкоголь вызывал такое отвращение. Если бы лучше знала историю, догадалась бы сразу, что Умник – русский. Это ж надо – русские, оказывается, самая непьющая нация. Обхохочешься. Во всех комиксах, которые Лина читала в детстве, русские казаки-террористы в синих штанах с лампасами, с длинными чубами, со зверскими лицами день и ночь пили водку и мутный самогон из огромных бутылей, и закусывали солеными огурцами.
Вот, пожалуй, и все. Теперь Лина узнала о России и Америке то, что хотела узнать. Оставалось лишь проверить, насколько это соответствует истине. Доверять всему безоговорочно? Ну уж дудки!
К примеру, Михаил собирается завтра попить пивка. Он заявил об этом прямо и незатейливо и видит в этом ничего особенного. Он что, не русский? На полках магазина в КБК стоит полный набор алкогольных напитков – от немецкого пива до французского коньяка и шотландского виски. Для кого это все продается – для иностранных шпионов? Были в информации, полученной Линой, явные нестыковки.
Нужно увидеть все собственными глазами, думала Лина. Увидеть и понять.
– Эй, народ, – Мишка колотил в дверь. – Выходи, стройся! На шашлык шагом марш, мать вашу!
Юрий вернулся со своей реабилитации аж к четырем пополудни – понятно, не захотел отпускать Лину одну со «зверем» Мишкой. Оделся по полной форме – плотные камуфляжные штаны, шнурованные ботинки, рубашка с длинными рукавами. И Лину заставил одеться так же – и это в летнюю жару! Заявил, что у озера полно комаров. Лина безропотно оделась, не хотела сердить и без того разозленного Умника. Днем она пыталась купить в магазине купальник, но, как ни странно, не нашла. Более того, поймала странный взгляд продавщицы, когда спросила, почему в магазине нет такой простой вещи как бикини. «Не бывает у нас такого» – сказала продавщица, и Лина не стала требовать разъяснений. Ладно, нет так нет, обойдемся трусиками и топиком. Но купаться будем обязательно.
Лина открыла дверь. Мишка толпился в коридоре, окруженный эмалированным ведром, кучей пакетов со снедью, рюкзаками и переносным холодильником. Непонятно было, как он умудрился принести все это на себе в одиночку.
– А шезлонги где? – спросила Лина. – Ты обещал, что будут шезлонги.
– Все уже там, на поляне, – бодро сообщил Мишка. – Я уже две ходки туда сделал, подготовил все что надо. И мангал, и дровишки, и всякое такое прочее, нужное.
– Юр, – крикнула Лина, – пойдем! Миша пришел.
– Да уж вижу, – хмуро констатировал Юрий, появляясь в дверях. – Здорово, кореш. Куда так нагрузился? На северный полюс собрался?
– Этт все для шашлык-башлык! – крикнул Мишка. – Бери рукзак, русский рафик, неси-неси, я вам буду вкусный мясо делать, вы будете рука облизывать, меня шибко хвалить. Ай, Миша-джан, какой вкусный барашек зажарил, ай хороший, добрый Миша!
Лина хихикнула. Юрий взвалил на спину рюкзак, взял в одну руку ведро, в другую – холодильник.
– Двинули, клоуны, – сказал он. – Осуществим натиск на восток.
