– Это тесаный кирпич, – сказал он. – Все вытесано топором – и обналичка, и колонки, и вон то узорочье, – он показал на карниз, идущий вдоль стены. – Конечно, кирпич для этого требуется специальный, из подходящей глины, не слишком хрупкий.
– А почему же он белый, если глиняный?
– Он красный. Просто он побелен.
– А зачем побелен?
– Так делали когда-то, много веков назад. Ну и я не стал оригинальничать. Если строю дом в духе семнадцатого века, значит, положено его белить.
– А кто кирпич тесал?
– Я сам. – Отец посмотрел на свои мозолистые руки. – Сам. Сейчас это мало кто умеет.
– Это трудно?
– Не очень, – Николай Андреевич снова улыбнулся. – Хочешь, и тебя научу?
– Хочу.
– Ладно, научу когда-нибудь…
– А это старинный дом? – Лина не собиралась отставать – Сколько ему лет?
– Да немного. Лет двадцать пять.
– Новодел, значит?
– Новодел? Это кто тебя такому слову научил? – Отец строго сдвинул кустистые брови. – Юрка, что ли, поганец этакий?
– Ага, – Лина лукаво глянула на Юрия. Тот и бровью не повел.
– Так вот что я тебе скажу, дочка: если бы этот домина был возведен в три дня и три ночи, как это сейчас в моде, залит на месте из пенобазальта в стандартные формы, а после отделан панельками – хошь под камень, хошь под дерево, хошь под старину, хошь под космомодерн, то это и был бы самый настоящий новодел. А я вот два года сидел в архивах, читал книжки про то, как в семнадцатом веке дома выглядели и как они строились. А потом купил эту землю, – он широко повел вокруг себя рукой, – занял денег столько, что по сей день расплачиваюсь, и десять лет строил свой терем – кирпич к кирпичу. И еще три года – мельницу, потому что без мельницы мне жизнь не люба. Как тебе такое?
– Э-э-э… – проблеяла Лина, – и как же это сочетается с теорией стабилизированного потребления? Вообще-то получается, что все это излишняя роскошь, эти ваши боярские палаты. Бездумная трата природных ресурсов и все такое.
– А она у тебя умная девушка, – сказал Николай Андреевич сыну, озадаченно сдвину в шляпу на затылок. – Любопытная и пытливая, я бы сказал. Ладно, объясню. Я, Лина, строитель. Фирма у меня была строительная. Всего два года назад завершил я свой бизнес, передал дела и на пенсион ушел. Так что можешь поверить – рассчитал я здесь все до последнего сантиметра. Домина эта простоит лет пятьсот без труда, ежели землетрясений больших не будет. А здания из пенобазальта больше ста пятидесяти лет не живут. Вот тебе и экономия природных ресурсов. В мельнице моей стоит электрогенератор – не смотри, что выглядит она как старинная. Мельница дает мне энергии с избытком – не окупила еще себя, но через пять лет окупит, а помирать я пока не собираюсь. За счет этой энергии у меня тут все автономное – и тепло, и свет, а воду я из артезианской скважины беру. Таким образом, уже за мою жизнь все это дело себя окупит, а уж дети-внуки будут пользоваться всем в свое удовольствие. Вот тебе и стабилизированное потребление. Считай, у меня тут замкнутый цикл, а он самый экономичный.
– А канализация? – тут же ляпнула Лина. – Отходы куда деваете? У вас что тут, и очистные сооружения есть? Или вы к общей системе подключены?
– Никакой канализации, – строго сказал Николай Андреевич. – Баловство все это, пустое разбазаривание народного добра. Помнишь, как сказал товарищ председатель Чженьжень – нельзя зарывать плоды своего труда в землю. То есть… наоборот, как раз эти-то плоды в землю отправлять и нужно. Поэтому под кроватью у тебя будет стоять ночной горшок. После того, как сходишь на него, закрываешь его крышечкой, берешь в руку и несешь в дальний конец сада. Там – специальный бункер. Вставляешь его в отверстие, нажимаешь кнопочку, через минуту получаешь горшок чистым. А фекалия идет на экологически чистое удобрение. Передовая технология из Китая.
Челюсть Лины отвисла. Во вляпалась-то. С горшком по саду ходить… Нет, этот старикан просто маньяк.
– А что, без горшка никак нельзя? – дрожащим голосом спросила она.
– Никак, – отрезал папаша. – Отказ от выноса горшка приравнивается к саботажу. Учет и порядок – во всем и всегда. У меня это… образцовое хозяйство, вот что у меня. Мне бы за мою хозяйственность медальку надо дать, да все не дают как-то.
– Ладно прибедняться-то, – встрял Юрий. – Ты же у нас заслуженный строитель России.
– Заслуженный-то заслуженный, а медаль не дали. Я бы ее на стенку повесил, чистил бы ее тряпочкой с зубным порошком, перед друзьями-подружками хвастался.
– Вот такой у меня папаня неуемный, – развел руками Юрий. – Медальку дадут – он орден захочет. Орден дадут – он в герои России запросится. Все ему мало.
– А что такого? Ты молодой, а у тебя вон их сколько, орденов-медалей, килограмма на полтора наберется. А мне, старому, что, не положено?
– Так это ж за честную шпионскую работу, пап.
