– Знаем мы вас, шпионов… Бездельничаете там в своих заграницах, легкую деньгу гребете, опять же, от девушек красивых отбою нет. – Папаша сурово глянул на Лину. – А я тут сижу в глуши да ухаю по ночам как филин. Эх, пойти мне тоже что ли в разведку… Есть у нас тут один генерал-лейтенант на пенсии, схожу к нему в гости, кваску с ним попью, в картишки перекинусь, пуд свинины подарю, похлопочу о производстве своем в шпионы – глядишь, поможет… Поможет, как думаешь?
– Да ладно, чего ты, пап? – Юрий пожал плечами. – На кой тебе этот генерал сдался? Ты мне только скажи, когда соберешься, я тебе сразу вакансию обеспечу. Вот сейчас есть местечко теплое. Не просто теплое – горячее, погреешь там свои старые кости. В Замбии. Джунгли, делать ничего не надо – только раз в неделю посылай шифровку в центр, что жив еще, что не схарчили тебя местные гурманы. Место проживания – соломенная хижина, круглая, два на два метра. Ну да не беда, модернизируешь ее, обложишь навозными лепешками чтоб не продувало, ты ведь у нас строитель.
– Не проблема. Я еще и воду туда проведу – не на улице же мыться.
– С водой там туго, – сообщил Юрий. – Только та будет, что с собой привезешь. На месяц хватит. Дальше будешь собирать дождевую росу с листьев дерева баобаб. Туземцы тебя научат, как это делать. Если сумеешь их догнать…
Лина засмеялась. Наконец-то до нее дошло, что папа и сыночек шутят, разыгрывают комедию – то ли специально для нее, Лины, то ли просто по привычке.
– Все, хватит лясы точить, – заявил Николай Андреевич, открыл дверь и пошел внутрь дома. – Милости просим в родные пенаты.
– Юр, – Лина схватила Юрку за рукав, – насчет горшка с фекалией – это розыгрыш был?
– Розыгрыш, – Юрий улыбнулся. – Папашка у меня такой, с ним держи ухо востро.
– В хорошем смысле слова или плохом?
– В хорошем, конечно. Не бойся его. Он добрый человек.
– Чувствуется, он привык всеми командовать.
– Это он так, от смущения перед тобой рисуется.
– Вовсе он не рисуется. Теперь я понимаю, в кого ты у меня такой командир.
– Не робей, Линка, – ободрил ее Юрий. – Не схарчим тебя. Мы же не африканские гурманы.
За ужином собралась куча народу – оказывается, с Ладыгиными-старшими проживали еще брат и сестра Юрия со всеми своими семействами. Всего за столом сидело тринадцать человек, в том числе представители младшего поколения, то бишь пять внуков и внучек в возрасте от шести до двадцати четырех лет. Таким образом, старший из внуков, именем Митрофан, оказался старше Лины, что как бы подчеркивало неравенство ее будущего брака. Цифра тринадцать тоже настораживала… впрочем, Лина не была суеверной.
Семейный ужин происходил на первом этаже – в просторном зале с камином. Тосты не произносились, спиртное на столе отсутствовало совершенно. Зато разносолы радовали своей изобильностью и разнообразием – одних грибов было семь видов, и Лина все их попробовала. Атмосфера ужина была нарочито обыденной, словно подчеркивалось: мы рады тебя видеть, Лина, садись с нами за стол, кушай с нами, живи с нами, но никто не будет петь дифирамбов в твой адрес – еще неизвестно, заслужила ли ты их.
Лина сидела между Юрием и старшей его сестрой Машей – полноватой блондинкой лет сорока. Лина исподтишка бросала взгляды на чрезмерно пышную грудь Маши, на языке ее вертелся вопрос – в чем проблема, неужели нет денег на простейшую пластическую операцию, чтобы привести свою фигуру в порядок? Но она уже знала ответ – в моде у русских была естественность, какие бы корявые результаты она ни являла. Что ж, в чужой монастырь со своим уставом не сунешься.
