Возможно, это длилось всего минуту, а может быть, целый час. Единственное, что я знаю, что этот поцелуй, ощущение ее нежной кожи, когда она соприкасалась с моей (несмотря на то что я не понимала этого до настоящей минуты), — это то, чего я ждала всю жизнь.
В детстве я помешалась на призах, которые разыгрывались в комикс-вкладышах о Базуке Джо. Золотое кольцо с моими инициалами, набор юного химика, телескоп, настоящий компас… Помните вощеные бумажки, которыми была обернута жевательная резинка? Тончайшая белая пыль покрывала вкладыш и оставалась на пальцах, когда читаешь очередную историю, редко когда по-настоящему смешную.
Каждый новый приз казался еще более экзотичным, чем предыдущий, и я могла стать его обладательницей за сущие гроши и смехотворное количество собранных вкладышей. Но ничто не занимало мое воображение так, как приз, который я обнаружила на обертке жевательной резинки весной тысяча девятьсот восемьдесят пятого года. Если бы мне удалось наскрести всего доллар и десять центов и собрать шестьдесят пять вкладышей, у меня бы были собственные рентгеновские очки.
Целую неделю я засыпала с одной мыслью: а что я смогу увидеть через рентгеновские очки? Я представляла людей в одном нижнем белье, скелеты собак, разгуливающих по улицам, содержимое шкатулок с драгоценностями и футляров для скрипок. Меня занимала одна мысль: смогу ли я видеть сквозь стены, буду ли видеть, что происходит в учительской, смогу ли разглядеть через пластиковую обложку на письменном столе мисс Уоткинс ответы к контрольной по математике? С рентгеновскими очками открывалась бездна возможностей, и я чувствовала, что без этих очков мне не прожить ни дня.
Поэтому я начала копить. Накопить доллар и десять центов оказалось парой пустяков, но с комиксами вышла совершенно другая история. На карманные деньги я купила в ту неделю двадцать жвачек. Продала свою лучшую бейсбольную карточку — дебютирующего игрока из «Бостон Ред Сокс» Роджера Клеменса — Джои Паллиазо за десять комиксов (он их собирал для того, чтобы обменять на кольца-дешифраторы). Я позволила Адаму Уолдмэну потрогать свои сиськи еще за пять (поверьте, ни мне, ни ему это не понравилось). В конечном счете через две недели я насобирала достаточное количество комиксов и денег, чтобы отправить на указанный адрес. Через месяц-полтора эти рентгеновские очки должны были стать моими.
Я постоянно придумывала мир, каким он предстанет предо мной, когда я смогу видеть его нутро. Мир, в котором я смогу подслушать разговор своих родителей, решающих, что подарить мне на Рождество. Смогу видеть, что лежит в холодильнике, даже не открывая его. Смогу прочесть дневник своей лучшей подруги, чтобы узнать, относится ли она ко мне так же, как отношусь к ней я.
И вот однажды прибыла обыкновенная коричневая коробка, на которой было указано мое имя. Я рывком открыла ее, развернула пузырчатую оберточную пленку и достала белые пластмассовые очки.
Они оказались слишком большими и соскальзывали у меня с носа. У них были немного затемненные линзы и в центре каждой вытравлена смазанная белая кость. Когда я их надела, на всем, на что бы я ни посмотрела, была эта дурацкая фальшивая кость.
И я совершенно не могла видеть сквозь предметы!
Я рассказываю вам эту поучительную историю как предупреждение: остерегайтесь получить желаемое. Возможно, оно вас разочарует.
Вам может показаться, что после первого поцелуя между нами возникнет какая-то натянутость, неловкость. Но на самом деле на следующий день, отработав восемь часов в школе, проанализировав каждую секунду этого поцелуя («Она напилась в стельку или была чуть навеселе? Это я подвигла ее на этот поступок или идея принадлежала ей самой? Все было действительно так волшебно, как мне показалось, или мы, как обычно, крепки задним умом?»), я встретила Зои в больнице, где она занималась с пациентами ожогового отделения. Она сказала медсестрам, что возьмет десятиминутный перерыв, и мы пошли по длинному больничному коридору достаточно близко друг к другу, чтобы взяться за руки, но только мы не взялись.
— Послушай… — сказала я, как только мы вышли на улицу и нас никто не мог подслушать.
Я успела произнести только это, как Зои набросилась на меня. Ее поцелуй был страстным.
— Боже, да! — выдохнула она мне в губы, когда мы отстранились. — Именно таким я его и запомнила. — Она взглянула на меня сияющими глазами. — Это всегда так?
Что я должна была ответить? Первый раз, когда я поцеловала женщину, я почувствовала, что оказалась в космосе. Ощущение было таким незнакомым и волнующим и невероятно правильным, что я не могла поверить, что никогда не делала этого раньше. Какое-то душевное спокойствие, отличавшее этот поцелуй от поцелуев, которые я дарила парням, — тем не менее этот поцелуй не был слишком нежен и чувственен. Он был объемным, настойчивым, от него земля уходила из-под ног.
Но как бы там ни было, это не всегда так.
