- Анна Югалдина приехала сюда ко мне. Не к Званцеву, за которого замуж вышла, не к Горецкому, с которым познакомилась в первые же месяцы... Она приехала, чтобы выйти за меня. Но из-за Горецкого получилась отсрочка. А потом появился Званцев. И она втюрилась в него.
- Вон как... А сам сюда как попал, Леша?
- После заключения... Как это говорится... Выразил желание поработать на стройках народного хозяйства.
- За что осудили?
- Человека сбил. Ночь, дождь, туман, превышение скорости... В общем, что говорить-сбил. Мы переписывались с Анной, когда я сидел. Она приехала, узнав, что я на Проливе. Но - сорвалось. Жаль. Не виню в этом ни ее, ни себя. Не состыковались. Бывает. Но и Званцев не для нее. Он давно все знает-что хорошо, что плохо, что прилично, а что ни в какие ворота. А она в каждом случае решает как бы заново. Если чего нельзя, то у Званцева на всю жизнь нельзя, а у нее сегодня, может быть, и нельзя, а завтра-только так и никак иначе.
В этом смысле он слабак, говорю это не потому, что мне дорогу перебежал, нет... Так оно и есть.
Направляясь к дому, где жил Юра Верховцев, Белоконь с удивлением обнаружил, что волнуется. Он выяснил соотношение сил в Поселке, знал, какие пружины двигали людьми в тот вечер, всласть поговорил со многими, у него уже сложилось представление о том, что произошло в тот вечер. Но правильность догадки Белоконя полностью зависела от встречи с мальчишкой, от того, что Юра ответит на один его вопрос.
Следователь приоткрыл дверь, просунул в щель голову и, увидев на кровати парнишку, состроил хитрую гримасу, давая понять, что, хотя и должность у него весьма серьезна, сам он человек не занудливый и всегда готов поговорить легко и свободно.
- Ищу Верховцева! - доверительно прошептал Белоконь.
- Я Верховцев, - несколько растерялся от такого начала мальчишка.
- Вот тебя-то мне и надо, - зловеще сказал Белоконь и, быстро проскочив в комнату, захлопнул за собой дверь. - Как в кино, да? - спросил он уже спокойно.
- Что-то есть.
- Ну, давай знакомиться... Фамилия моя Белоконь, зовут-проще не бывает: Иван Иваныч. Следователь районной прокуратуры. Прошу любить и жаловать. Если ты не против, я присяду.
- Конечно, что вы... Садитесь, пожалуйста.
- Спасибо, Юра, спасибо. А то, знаешь, я сегодня так набегался, ног не чую, представляешь? Ну ладно, не буду тебя своими бедами удручать, как сам-то поживаешь?
- Уже лучше... А вначале неважно было... Переохладился. Врач говорит, что ноги целы будут, а вот с левой рукой дело похуже... Так что кончился ученик слесаря Юрий Верховцев. Придется на маяк смотрителем идти.
- Моя ты деточка! Глупости это, больше ничего.
Я только что с врачом разговаривал. Единственное, что тебе грозит, так это лишняя неделька на больничном.
И все. Можешь мне поверить, самое худшее в твоем положении - это опустить голову.
- Ладно, учтем.
- А теперь, если ты не против, давай немного о деле потолкуем. Вот скажи мне, на кой черт тебе понадобилось среди ночи с этим Горецким на Пролив идти?
- А так1 Назло хотелось сделать. Вы меня в кутузку, а я уйду. И ушел. Дурость, конечно, но... так уж получилось.
- Ну, хорошо, запер тебя Михалыч... Кстати, а за что?
- Тоже дурость, в общем-то... - Юра отвел глаза. - Понимаете, пива мне Верка в магазине не дала. Мал, говорит. А народ в хохот, а там еще девчонка одна была... Ну, я и психанул. Не столько из-за пива, мне его и не хотелось, в общем-то, а так, из-за этого хохота. В общем, решил я камушек в магазинное окно бросить, а тут Михалыч... Он меня за этим делом и застал. И, конечно, сразу за холку... Поостынь, говорит.
- Как у тебя вышло нескладно! Ну, хорошо, а почему удрал на Пролив, а не домой?
- Горецкий уговорил. Что же ты, говорит, товарища по несчастью бросаешь? И понес, понес... Вначале я и вправду хотел домой драпануть, но он... Про дружбу плел, товарищество, прочую лабуду.
- А теперь скажи мне такую важную вещь - как вам удалось от Михалыча уйти? Как вы закрома его покинули?
- Пока я сидел там, ну... присмотрел, что оконная решетка на нескольких шурупах держится... А когда он Горецкого ко мне подселил, я тому и рассказал, что очень даже запросто можно уйти. Даже мыслю ему подбросил-подковка, мол, сгодилась бы от каблука. Он тогда шустро так разулся, зацепил за что-то набойку, оторвал ее, шурупы вывинтил и...
- Понятно. Еще вопрос... Как вы расстались с ним, как растеряли друг друга там, на Проливе?
- Сделали привал километров через пять, ну, отдохнуть сели. Он мне и проболтался, что Лешку Елохина ножом пырнул. Я только после этого понял, почему он побег затеял. И будто взбесился тогда. Ведь Лешка мой наставник, ну, вроде учеником я при нем... Всегда вместе. Парень что надо! В общем, побольше бы таких.
- Что же дальше? - посмотрев в эту минуту на Белоконя, нельзя было даже подумать, как он насторожен.
