- А скажи нет? Вот ты, какого хрена здесь торчишь, почему в Крым не стремишься? Почему не сидишь под пальмой в Гаграх? Пенсионер ведь, все пути открыты пенсионеру! Отвечай не задумываясь!
- Ну, как... Люди все-таки... Все знакомые... Привык. Да и неудобно как-то...
- Да ну тебя! - досадливо отмахнулся Белоконь. - Тоже еще - неудобно ему! Пошли телефониста пытать.
Телефонная станция располагалась в маленькой избенке, такой же черной и приземистой, как все дома в Поселке. Занесенная едва ли не по крышу снегом, она казалась мертвой, и только провода, расходящиеся во все стороны, наводили на мысль, что внутри могут быть люди.
Участковый поднялся по ступенькам, с силой толкнул дверь и решительно шагнул внутрь. Белоконь последовал за ним. После яркого дня они оказались почти в полной темноте и некоторое время стояли неподвижно.
Телефонист, корявый, невысокий парень со свернутым носом и жиденькими усиками, молча и настороженно наблюдал за ними, а когда увидел, что вошедшие, наконец, заметили его, поднялся и поставил посредине комнаты два табурета.
- Прошу! - протянул руку и значительно произнес: - Кошаев Георгий Петрович.
- Знакомься, Жора, - представил Белоконя участковый. - Это следователь, он занимается тем самым делом, которое случилось неделю назад. У него к тебе вопросы. Отвечай прямо, твоя философия ему ни к чему, можешь о ней сегодня и помолчать.
- Зачем же молчать? - удивился Белоконь. - О философии нельзя молчать. И вообще, я так понимаю: есть философия - давай, нет - сами придумаем.
Кошаев пытливо глянул на следователя маленькими красноватыми глазками, криво усмехнулся.
- Как продвигается следствие? - спросил он участкового.
- Успешно.
- К концу, значит, дело идет? Кто же злодей?
- Злодей обычно появляется на последней странице, - ответил Белоконь. Не будем нарушать давней традиции. Нарушение традиции не всегда во благо, верно?
- Наверно, - усмехнулся Кошаев. Он встал, открыл форточку и выбросил окурок. Проследил взглядом, куда он упал, и, успокоенный, сел на свой табурет. - Но, как я понимаю, у вас есть и другие вопросы ко мне?
- А как же! - легко согласился Белоконь. - Сколько угодно. Шаповалов даже считает, что у меня их слишком много. Бранит меня, корит, к вам и вовсе вести не хотел, еле упросил его, верно, Михалыч?
- Да ладно тебе... - смутился участковый. - Ближе к делу.
- Слушаюсь! Насколько я понял, Георгий Петрович, вся телефонная связь в Поселке проходит через вас?
- Совершенно верно, - низким басом ответил Кошаев. Чувствовалось, что настоящий голос у него потоньше, а басом он говорит для солидности.
- Георгий Петрович, когда была поднята тревога?
- Вот Шаповалов, наш участковый, позвонил Панюшкину около двадцати двух. Тогда все и завертелось.
Отличная была ночка! - Кошаев улыбнулся с такой горделивостью, будто и ночка, и буран, и все спасательные работы, и даже происшествие в магазине - его рук дело.
- Я слышал, что Юру нашли вы?
- Да, сдал смену напарнице и ушел с отрядом вдоль Пролива. Парня нашли недалеко от берега. Он уже замерзал.
- Двигаться не мог? - уточнил следователь.
- Какой там двигаться! Ему еще повезло-мороз был небольшой, всего несколько градусов. Но это всегда так - в большие бураны не бывает сильных морозов.
- Он был далеко от того места, где нашли Горецкого?
- Порядочно, - Кошаев в раздумье солидно погладил усы, - километрах в пяти.
- Георгий Петрович, такой вопрос: как, по вашему мнению, Юра и Горецкий могли потерять друг друга случайно?
- Случайно? - Кошаев откашлялся, посмотрел на участкового, как бы советуясь. - Знаете, дело темное.
Буран. Юра мог испугаться и повернуть обратно, потеряться... Горецкий мог бросить его... Хотя... Вряд ли.
В такие моменты в самом отпетом богодуле просыпается что-то человеческое.
- А может, и звериное тоже просыпается? - спросил Белоконь.
- Не встречал, - с нажимом протянул телефонист. - Вот смотрите, Юру нашли часа на три раньше, чем Горецкого, так? А поисков не прекратили, никому и в голову не пришло вернуться в Поселок. Хотя кого искали преступника. Где-то рядом замерзает человек - вот о чем думали. Знаете, товарищ следователь, в такие минуты привычные мерки не подходят. Не подходят, и все! - Кошаев незаметно перешел на свой голос - негромкий, хрипловатый. - Обычные представления попросту малы, как бывает мал пиджак на широкие плечи, понимаете? Мелкие расчеты, колебания, хитрости, выгоды-все это по боку! Ты уже нс тот человек, которым был час назад! Ты выше, достойнее, чище! Ты - спаситель! Потом все опять вернутся к своим привычкам, недостаткам, вспомнят старые счеты, обиды, но потом, на следующий день, через неделю. А сейчас это спадает, как шелуха, как короста с Ильи Муромца!
- Хм! - следователь довольно крякнул, потер руки, будто ему удалось получить очень важные для следствия сведения. Он торжествующе посмотрел на участкового: вот так-то, мол, надо с людьми работать! Белоконь расстегнул пуговицы на полушубке, шапку, которую вначале положил на стол, забросил куда-то в угол на топчан - расчистил стол для разговора.
