- Ничего, кроме главного-и для первого, и для второго способа нужен лед. Лед нужен, Кузьма Степанович! - простонал Званцев. - Нужно, чтобы замерз Пролив, чтобы сомкнулись берега! А он, сволочь, не замерзает. Январь, двадцать градусов мороза даже в полдень, при ясном солнце, ночью до тридцати опускается, а он не замерзает.
- Не замерзает, ядрена шишка! - подтвердил Панющкин. - Будь у нас способ перебросить трос через промоину... Хоть ракету какую приспособить, что ли!
- А вы не пробовали запросить буксир? - оживился Чернухо.
- Где? - спросил Панюшкин. - Буксир есть в Амурском пароходстве, но кто отправится сюда, рискуя вмерзнуть до лета? А ведь у нас все готово! Трубы связаны в плети, футерованы, трос тоже готов, манны уже сколько времени поддерживаем в незамерзающем состоянии, все оборудование, техника, трубы выведены на передовые позиции, в любую минуту, в любое время суток можно отдавать приказ о наступлении. Только бы стянуло берега! Пусть был бы хоть слабенький лед, чтобы мальчишка на лыжах смог пройти с тонким шнуром - им можно протянуть основной трос.
- За последние тридцать лет Пролив не замерзал восемь раз, - сказал Званцев.
- Как, всю зиму не замерзал? - удивился Чернухо.
- Да,.всю зиму оставалась промоина. Восемь раз из тридцати. Так что статистика работает на нас.
- Но против нас работает Комиссия, - обронил Панюшкин.
- А, дрожишь, Никол ашка поганый! - взвизгнул Черпухо, но тут же посерьезнел, поняв неуместность шутовского тона. - Ты, Коля, не дуйся на меня, ладно?
У меня мозга лучше работает, когда я в голос ору. Ты вот что, Коля, спокойно делай свое дело. Делай, и все.
Комиссия под тебя роет, а ты делай. Где-то приказы пишутся, мнения выясняются-делай. Про тебя статьи ругательные печатают, ты их не читай, время не теряй.
В любом случае уволит не Комиссия, не дано нам такого права. Усек? Снимет тебя Управление, которое зарплату платит, вычитает подоходные налоги и держит в своих штатных расписаниях. Так вот, пока Комиссия трудится в поте лица, пока составляет рекомендации, не тяни, Коля. У тебя есть шанс, и я сказал, в чем он. Не на Комиссию оглядывайся, а на время. Больше ничего на белом свете пет - только человек и время. К этому я пришел на старости лет. Только человек и время. Остальное - фигня. С остальным можно воевать. Есть ты и есть три месяца. Если эти вещи сложить, в сумме должен получиться трубопровод. И, чует мое сердце, ничего кроме этого не останется - ни времени, ни тебя.
- Знаю, - сказал Панюшкин. - Это я знаю. Но скажи мне все-таки, к чему склоняется Комиссия?
- Могу говорить о себе, потому как, думаю, только мое мнение может тебя интересовать. Так вот, я считаю, что у вас есть грамотная программа зимних работ.
Есть база и есть люди, которые эту программу в состоянии выполнить, тонкий голос Чернухо доносился откуда-то из необъятного меха шапки. - Но я еще не уверен, что твоя деятельность осенью, до Тайфуна, была столь же четкой.
* * *
Следователь Белоконь давно мечтал о таких условиях работы - никто не поторапливал его, не навешивал новых дел, не навязывал своего мнения. Шаповалов даже заподозрил, что тот не столько расследует обстоятельства происшествия, сколько попросту шляется по Поселку да болтает с людьми ради собственного удовольствия. И наконец, когда они направились еще и к телефонисту, дежурившему в ночь бурана, участковый не выдержал.
- Ты меня, конечно, прости, Иван Иваныч, - решительно начал он, - но скажи откровенно... Тебе интересно это расследование?
- Не-а! - беззаботно ответил следователь, щурясь на солнце.
- То есть как... Ведь насколько я понимаю... Надо доложить начальству и... и все такое прочее!
- Доложу... Я знаю, какие доклады любит начальство... Доложу, Михалыч, не беспокойся. В крайнем случае, вину свою на тебя спихну! А с тебя какой спрос?
Ты далеко, не каждый дотянется.
- А будет что доложить-то? Я смотрю, ты все вокруг да около, все кругами, кругами... А преступник...
- Найдем преступника! Куда ему деваться? Все надеюсь, сам придет, а он нейдет и нейдет... Но ты, Михалыч, не робей, мне особо торопиться некуда... С Комиссией я прилетел, с Комиссией и улечу.
- А ну как не управишься?
- Авось.
- Сдается мне, Иван Иваныч, что ты и в следователи подался, чтоб с людьми всласть поболтать за государственный счет.
- Не без того! - засмеялся Белоконь, и участковый в который раз позавидовал его крепким белым зубам.
- Бона наша телефонная станция, - Шаповалов ткнул рукавицей вдоль дороги. - Ждет нас Жорка...
Только что он скажет - не знаю... Кто кому позвонил, кто кому встречу назначал...
- О, это не так уж мало! Не будем спешить, Михалыч! Уж если надо мной не висит мое любимое начальство в лице прокурора, о! Я готов вашим происшествием до конца дней заниматься! Ну скажи, Михалыч, неужели тебе неинтересно поговорить с новым человеком?
У вас ведь тут нет ни одного стандартного среднего гражданина! Кого ни возьмешь-прямо камень сердолик! Чуть потрешь, а он в середке светится!
- Так уж и светится, - усомнился Шаповалов.
