Марк Васильевич подошёл ко мне почти вплотную, вынуждая отойти в сторону и щелкнуть резинкой по запястью ещё дважды — глупая, безнадежная влюбленность не стоит моей работы. И чтобы не пялиться на его губы.
Он бегло заглянул внутрь, оценивая салон Вилли, заваленного бельгийским шоколадом и вновь присматриваясь к стопочке писем.
— Я могу объяснить, — выпалила, делая шаг назад.
— Вот как? Слушаю.
— Девушки передавали вам презенты для, эм-м… чтобы поддержать. И выказать симпатию, я так думаю. Но Степан Михайлович сказал, что у вас серьезная аллергия, а письма и вовсе можно выбросить, так что…
— Получается, вы рьяно день за днём спасали меня?
— Рука не поднималась выбросить.
— А почему же не сказали женской части коллектива, что я не люблю шоколад, тем более с орехами?
— Этого я не могу объяснить.
Если он сейчас меня уволит за это, найду Алину и заставлю саму носить позорную шапку за стоимость старой девятки. Но у Марка, похоже, были другие планы. Он развернулся и, я его не видела, но клянусь Клайдом, услышала тихий смешок.
— Я перенёс встречу с трёх на сейчас, — бросил он поверх крыши Вилли, открывая дверцу лично, — так что выезжаем… Есения.
— Извините, Марк Васильевич, — позвала босса, пока он не сел в салон за чёрную перегородку, — у вас пятно на брюках. И на рубашке.
— Я так понимаю, именно вы разбирались с проблемой в моей квартире день назад. Вот туда мы и заедем.
Руки тряслись, совсем как при первой нашей встрече, но наличие перегородки помогло быстрее взять себя в руки. Быстро убрала весь запас шоколада с сиденья и поехала уже по печально знакомому адресу.
Не успела выехать из гаража, как перегородка с тихим шуршанием опустилась вниз. Теперь мой затылок горел под взглядом босса.
Постаралась включить профессионализм на максимум и с видимым спокойствием ехать к нему домой. Подожду в гараже, ничего не случиться. Пора перестать думать о поцелуе, вообще забыть о нём, раз правда так и не всплыла на поверхность, иначе врежусь ещё в кого.
— Я начал спать в машине, когда сменился водитель.
— Что, простите? — Посмотрела на него в зеркале дальнего вида и тут же отвела глаза.
Руки расположены неудобно, чтобы щёлкнуть резинкой. Да что ж такое-то? Я никогда не была трясущейся ланью, здесь сразу краснею, как отличница, впервые посетившая пивную вечеринку.
— Я всегда работал в машине, с вами начал засыпать. Мягкая рука.
— Спасибо, — пробормотала почти под нос. — То есть, вы не уволите меня за конфеты?
— За сообразительность? — Марк рассмеялся, а меня мурашки пробежались. Всё же дотянулась до запястья и щёлкнула резинкой, — вы меня не беспокоили с этими вопросами и нашли весьма оригинальный выход из ситуации.
— Но продолжать не стоит?
— Продолжать не стоит, верно.
Пора прощаться с дорогущими конфетками. Даже с Костиком не поделюсь последней партией, а Илье не перепадёт с белым шоколадом.
Телефон завибрировал. Машинально бросила на экран, где высветилось входящее от Максима. Это просто знак. Завтра же пойду с ним на кофе, может, дурь по боссу пройдёт? Конечно, должна пройти. Я просто давно не была на свиданиях, а Архаров обладает жутким магнетизмом. Но же не единственный такой во всём мире, правильно? Правильно!
Выпью кофе с Максимом и перестану вести себя как дурочка, заикаться и краснеть. И ревновать к Алине — что уже вообще чушь.
— Пройдёмте со мной, — сказал Марк, прежде чем выйти из припаркованной машины.
Мне уже вообще дверь ему не открывать?
Закрыла Вилли и поспешила за боссом. Нас встретил уже знакомый консьерж, который явно по некой причине не испытывает от меня дикого восторга. Перед тем, как дверь лифта закрылась, успела послать фирменный взгляд Айрин, с которым она в магазине просит открыть вторую кассу. Мне бы её смелость.
Марк Васильевич пропустил меня вперёд, и я очутилась в уже знакомых апартаментах.
— Пройдите на кухню, сделайте нам кофе и ждите, — бросил он, удаляясь вглубь квартиры.
Кофе-то я сделала, но вот просто ждать не получалось. Я всегда ждала в машине, а тут ни нате вам, ни здрасьте.
Только я приготовилась зайти на второй круг нервного марша, как на кухне появился переодетый в чистое Архаров:
— Присаживайтесь, Есения, у нас есть пятнадцать минут, в течение которых нам нужно обсудить, что нам с вами делать.
Наконец, я села, приготовившись слушать. К кофе не притронулась.
— Меня не устраивает, что в моей службе безопасности работает девушка. Подозреваю, вы — девушка смекалистая и понимаете, что продолжать наши отношения мы не можем. Вы, конечно, получите хорошую компенсацию. Степан Михайлович же, в свою очередь, получит выговор.
Честно говоря, я ожидала многого, но не такого.
— Могу я спросить, почему?
— Во-первых, такая работа для мужчин. Для девушек это слишком высокая эмоциональная и физическая нагрузка. Во-вторых, я не желаю, чтобы в ангаре были вопросы по поведению. Не приемлю никаких межличностных отношений среди сотрудников.
