У меня внутри всё упало. Я всем сердцем полюбила эту работу, даже прикипела душой к команде, а он указывает мне на выход только потому, что я девушка?! И насчёт каких личностных отношениях он говорит? То есть, если он лезет целоваться к кому не попадя, то так все делают?
— То есть, даже после целого месяца обслуживания мною авто, я всё равно недостаточно хороша? Я сократила затраты гаража на тридцать процентов, — и это правда. В том салоне я так достала автомехаников своей жадностью, что они сделали хорошую скидку, а мелкие поломки можно было устранить самой с помощью видеороликов из интернета, — мне угрожали, я разнимала ваших дерущихся девушек, да я прошла экзамен по физподготовке в конце-то концов!
— У вас есть такой экзамен? — Он на самом деле удивился.
Нет, но я же его прошла. Почти. Но это детали.
— Я выкладываюсь по полной, ни разу не было ни одного нарушения с моей стороны, никаких нарушений личных границ или сугубо рабочего поведения не было тем более, ни с моей стороны, ни со стороны моих коллег, — ох, нет, я не умоляла, в отличии с той кадровички из службы такси, здесь я знала, что ни в чём не виновата и имею полное право на эту работу. И весьма кстати вспомнились слова Айрин, — если вы сейчас же не назовете мне вескую причину моего ухода, я подам официальную жалобу за дискриминацию по половому признаку.
— Вы мне угрожаете, Есения?
— Нет, требую своё по праву, — отчеканила, сложив руки на груди.
Подозреваю, что в моих глазах бушевал ураган, в то время, как Архаров таки остался стоять и спокойно смотрел мне в лицо своими чёрными глазами.
А потом он заговорил. Говорил, что в том, что девушки уволены, виновата я, потому что своей глупостью с конфетами позволила им вбить себе в головы романтические надежды, в том, что на базе осталась одна и не смогла себя защитить, в том, что из-за своей женской природы потакаю прихотям его матери… Он продолжал и продолжал говорить, а я смотрела и смотрела в его глаза и думала… И это в этого чурбана я втюрилась?
— Всё, что вы перечислили — косвенные причины. Я так же могу нажаловаться, что вы ко мне приставали, — ляпнула, и тут же прикусила язык. Всё равно он не должен знать, с кем именно он целовался на кухне ночью.
— Что, простите?
— А вот что: ваша логика в том, что может что-то ужасное случиться лишь потому, что я девушка, или уже случилось по той же причине. Но вот вам новость: случай нападения мог случиться с каждым. А насчёт девушек — а это не я их пригласила сюда от вашего имени. Я вообще-то, предотвратила жестокое кровопролитие с множеством жертв после того, как таскала строительные материалы, и не ропщу!
— Ропщу? Вам что, восемьдесят?
— Нет, — но моим самым близким друзьям — да.
— Вы бы выбрали другой тон, Есения. Повежливее, — он поднялся и опёрся руками о стол.
— А вы бы выбрали другие причины, — я тоже вскочила и встала напротив него.
Где-то глубоко в голове маленький голос адекватности верещал о том, что моя вспыльчивость меня погубит и сейчас. Что надо было говорить более спокойно, но кто слушает тихие крики адекватности? Правильно, никто. И здравый смысл уже в который раз выкопал ямку и сейчас закапывает себя землёй, приговаривая, что он на такое не подписывался. Моя извращенная натура позволила наехать на босса, чтобы сохранить работу. Браво, Сеня! Не девушка, а сказка!
Прикрыла глаза и выдохнула, возвращая самообладание. Взрослеть никогда не поздно. Посмотрела на Марка уже без былой влюбленности, и абсолютно спокойным, даже деловым тоном продолжила:
— Я ценю свою работу и прекрасно с ней справляюсь. До сегодняшнего утра я так хорошо справлялась, что вы даже не знали, что за рулём девушка. И я заслуживаю прекращения контракта по действительно серьёзным причинам, — замолкла. И решила добавить зачем-то: — господин начальник.
— Господин начальник? Ропщу? Вы в каком окружении росли, Есения? — Он усмехнулся.
— В самом лучшем, — пробурчала слегка задетая.
***
— Нет, ты представляешь? Уволить меня из-за того, что я девушка! Мы что, пещерные люди?
Дядя Мойша стоял внизу, пока я, оседлавшая крышу беседки, пыталась привинтить антенну для старого телевизора с огромным кинескопом. Скоро начнётся новый российский сериал о бедной голубке, приехавшей в Москву, и за окном последние тёплые недели. Так чего бы не устроить кинозал прямо на улице?
— Правее давай, да провод не тяни ты! — Дядя Мойша бегал вокруг беседки пачкой бумаги, где зачем-то сделал кучу чертежей. Все равно антенну цепляем на авось, — ближе к громоотводу, Сень!
Высунув кончик языка, я подтягивала антенну на подставке, которую нужно было прикрутить к гребню крыши. Руки постоянно соскальзывали, и, откровенно, ныли. Но я единственная без артрита на пару сотен метров вокруг, а Айрин на учёбе.
— Дядь Мойша, ну хоть ты мне скажи: я правильно дала отпор или опять погорячилась?
