Я привыкла, что он постоянно надо мной издевается, пусть мы и становились потихоньку приятелями, что его откровение и уязвимость возымели некий шоковый эффект. Илья улыбался своей фирменной улыбочкой, которая теперь выглядела не чертой его характера, а, скорее, маской:
— Ты что, плачешь? — Встрепенулся парень.
— Ты не должен быть таким милым и хорошим, — я всхлипнула, — как я смогу продолжать тебя подкалывать в таком случае?
Илья рассмеялся. Он потрепал меня по голове и весьма по-хозяйски потянулся к стопке коробок конфет.
Костик, как выяснилось, не впервые попадает в подобные ситуации, успел сгруппироваться или что-то там ещё и сейчас вполне хорошо себя чувствует. Они с Михалычем в поисках автомеханика, установившего бомбу на заднюю ось Вилли. Как выяснилось, машину в подземный гараж офиса я лично пригнала уже с бомбой. А до этого, утром, лично забрала взрывчатку для бомбы и отвезла её на базу, где она уже перекочевала в багажник Вилли.
— Это всё Алина! — Прошипела со злостью, — она попросила меня забрать пакет из гаражей.
— Да-а-а, — Илья скривившись почесал затылок, — понимаешь, тут такое дело…
— Есения! — Алина ворвалась в палату без стука.
Мне настолько было неприятно её видеть, что даже не удалось скрыть отвращение на лице.
— Есения, это правда? — Только сейчас заметила, насколько отвратно она выглядела: распухшие, заплаканные глаза, бледное лицо. По щекам текли слёзы не переставая, по-моему, обычно холёная девушка сейчас даже не позаботилась вытереть сопли из-под носа, — это я заставила тебя достать бомбу?
— Как будто ты об этом не знала.
Девушка застыла у кровати, побледнела ещё сильнее, хоть, казалось, куда ещё. Она смотрела на меня с такой надеждой, будто я скажу, мол, нет, это неправда, в том пакете не было никакой бомбы и всё такое, что могло показаться, будто её и вовсе подменили. Обычно она смотрела на меня как на клопа на её одеяле из египетского хлопка.
— Я не знала, — она обхватила себя руками, будто резко похолодало, и начала раскачиваться из стороны в сторону, — я клянусь, не знала. Не знала…
— Дашк, сходи купи Сене сока. Апельсинового, — девчушка, смотревшая на серую Алину во все глаза, кивнула отцу и вылетела из палаты, — об этом я и хотел сказать. Брат Алины сообщение ей не отправлял. Мы вообще не нашли ни одного сообщения на её телефоне.
— Но откуда тогда взялся адрес?
— Гараж тот оказался пустым. Выглядит всё так, будто не только тебя подставили, но и госпожу Бедину.
И я должна в это поверить? Серьёзно? Дочь того, кто хотел заграбастать всю империю Архарова, да ещё и сама лично отправила меня за смертельным пакетом, — и невиновна?
— Как это может быть не она? Тогда кто ещё?
Алина затрясла головой из стороны в стороны, лицо без какой-либо косметики сейчас и вовсе пошло пятнами:
— Я не знала, я клянусь, я не знала, — кажется, она начала скатываться на новый круг истерики.
— Сень, — Илья аккуратно тронул её руку, — вчера вечером она должна была быть в машине с Архаровым. Он в последнюю минуту отменил встречу. Все следы ведут на новую фигуру, но никак не на Алину.
— Так, здесь котлетки, твои любимые, и пирожки с капустой, — тётя Люба поставила контейнеры на тумбочку, поправила мою подушку и уселась на стул, промакивая глаза платочком.
— Есении нельзя жирное, — в который раз заламывал руки лечащий врач, — прошу вас. Ей нужен покой!
— Доктор, посмотрите мою сыпь? Вот тут, на локте. Чешется, зараза.
Мои соседи пришли проведать меня с домашней едой, одеялами, даже с телевизором, хоть в палате уже и висел плоский экран.
У лечащего врача почти дёргался глаз от моих друзей, терроризирующих его. У каждого нашлась болячка, которую надо было срочно осмотреть, каждый захотел поделиться с молодым мужчиной домашней «полезной» едой. Тот уже минут тридцать пытался если не разогнать народ, то хотя бы успокоить и отобрать еду.
— Они не захотели оставаться дома, я предупреждала, — Айрин уселась на кровати, приобняв меня за плечи, — мы тут подумали, мы готовы все сброситься, чтобы помочь выплатить твой долг. Но при условии, что ты бросишь эту работу.
В палате воцарилась тишина. На лицах друзей я видела решимость во что бы то ни стало помочь мне и не дать попасть в похожую ситуацию. В груди защемило, в носу защипало. Как же я гордилась своей большой, взбалмошной семьёй!
— Я так вас люблю! — Из глаз хлынули слёзы. Я начала некрасиво шмыгать носом, взяла тётю Любу за руку, — вы — моя настоящая семья, — вокруг зашмыгали носом вместе со мной, — но я не могу позволить вам разбираться с моими проблемами вместо меня. Ваша поддержка и опора- всё, что мне нужно.
— Это чего тебя так вштырило? — Айрин, отвернулась, чтобы я не увидела её слёз.
— У Есении сломаны рёбра, мы даём ей обезболивающие.
— Такая классная вещь, — я блаженно расплылась в улыбке, — я вас всех люблю. Айрин, подай, пожалуйста пирожок с капустой.
Мои гости провели ещё пару часов, жуя вместе со мной пирожки и котлеты. Мы смотрели сериалы, дядя Федя отдал свой кнопочный телефон, чтобы они могли связываться со мной, про произошедшее больше не говорили.
