Алиса как-то втянулась в работу, кое-чему научилась. Доила она, правда, все еще медленнее остальных, но пока те процеживали удой, с подойником подходила и она. Руки окрепли, ладони огрубели, потрескались, в них въелись земля, молоко и навоз. Лишь во время стирки в большой бельевой лохани руки становились ненадолго белыми — от щелока, мозоли взбухали, трещины раскрывались, но на другое утро грязь въедалась снова.
Вначале Алма относилась к Алисе с нескрываемым презрением, но, видя, что девушка старается изо всех сил, смягчилась, иногда даже помогала ей.
Стоял третий солнечный день подряд. Собранное на ночь в копны сено под утро снова разбрасывали, ворошили, а вот высохший на вешалах клевер можно было увозить хоть сейчас. После обеда хозяин, не дав передохнуть, велел запрягать четыре подводы — возить было неблизко.
Мамаша тоже взяла грабли и засеменила на луг. Дома осталась одна хозяйка, никогда не выходившая на полевые работы.
Хозяин расставил работников лично: навивали сено на возы самые сноровистые работники, старший батрак Петерис с Алмой, с них все начиналось. Так же быстро надо было управляться в сарае: с возов сено бросал Юрис, дальше раскидывал младший батрак Эдгар, а равняла и утаптывала Алиса. Пока набрасывали сено на две подводы, на двух других его увозили хозяин и наследник, уже взрослый юноша; зимой парень учился в сельскохозяйственной школе, а летом учился хозяйничать на хуторе отца. Так оба хозяина, нынешний и будущий, следуя друг за другом то в одну, то в другую сторону, могли следить за всем, что делается и на лугу и в сарае, а батраки и батрачки только успевали поворачиваться.
Вначале Эдгар раскидывал ровно по всей площади, но чем выше становилась гора сена, тем сильнее уставали у юноши руки, и разравнивать приходилось все больше одной Алисе. Маленькими двузубыми вилами она швыряла во все стороны тяжелые охапки клевера и, глубоко проваливаясь в рыхлом сене, утаптывала его от одного края к другому. Под раскаленной солнцем крышей было жарко, пот катился градом, она металась из стороны в сторону, из угла в угол, так что голова слегка кружилась.
— Кидай подальше! Ведь она не может, — крикнул Юрис Эдгару, видя, что парень всю работу взваливает на Алису.
— Пускай хозяин еще кого-нибудь наверх поставит!
— Давай меняться! Иди бросай с воза!
— Хозяин меня тут поставил.
Чтоб Алисе было легче, Юрис стал кидать с воза помедленнее. Телега была разгружена лишь на две трети, когда подъехал хозяин.
— Что же это такое? Должно быть, на сене забавляетесь, вместо того чтобы работать?
Юрис снова налег что было мочи, еще больше старалась Алиса. Когда хозяин уехал, Юрис опять пытался уговорить Эдгара:
— Девчонку пожалел бы!
— Да я и так ее жалею, — ухмыльнулся парень.
Алиса совсем выбивалась из сил, когда случилась непредвиденная передышка: у молодого хозяина опрокинулся воз. Парни пошли поднимать, Алиса растянулась на сене. Она все еще лежала, когда Юрис с кое-как собранным возом въехал в сарай. Эдгар не стал помогать развязывать воз, а тут же забрался наверх, к Алисе.
— Ну, теперь-то я помогу! — воскликнул он и, навалившись на Алису, принялся щекотать ее под мышками и тискать.
Алиса в полудреме не сразу сообразила, что происходит, а осознав, оторопела так, что не могла сопротивляться. Она не визжала, как это обычно делают девчата, просто из последних сил старалась оттолкнуть Эдгара. Но парень был гораздо сильнее, вот он уже зашарил под юбкой; теряя силы, Алиса от стыда и злости заплакала.
— Эй ты! Не видишь, что не хочет? — крикнул Юрис.
Эдгар не унимался.
— Перестань, а то вилами огрею!
Но парень так распалился, что угроза никакого впечатления не произвела.
Юрис вскочил наверх, схватил Эдгара за шиворот и оттащил силой.
— Тебе что? — обиженно воскликнул он.
— А ты по-человечески не умеешь обращаться?
— Самому, наверно, захотелось.
Воз шел за возом, гора сена росла, пока Эдгар не очутился с краю, в небольшом углублении, и мог, как Юрис, только подавать, а раскидывать не мог, даже если бы и захотел. Сено теперь надо было запихивать и приминать под самой стрехой, Алиса хватала, тащила, пихала, приминала, кидаясь из стороны в сторону.
— Бог ты мой… — она вдруг осеклась, сарай закружился, она только почувствовала, что тонет в сене.
Когда Алиса очнулась, она увидела Юриса; склонившись над ней, он прижимал к ее лбу что-то влажное: ее собственную косынку, смоченную холодной водой.
Подъехал хозяин, бросил вожжи, подошел к Алисе.
— Что случилось, детка? Скажите, пожалуйста! — воскликнул он участливо наклонившись над батрачкой.
Как раз в это время хозяйка принесла полдник. Увидев, как муж поглаживает девушке плечо, остановилась точно вкопанная.
— Алиса в обмороке, — объяснил хозяин, поймав злой взгляд жены, но руку убрал.
— Я вижу. Вижу.
Оставив корзину с едой, хозяйка величаво удалилась.
Во время полдника Алиса уже пришла в себя, а на следующем возу хозяин с луга привез Ольгу, сгребавшую там сено.
Вдвоем девушки легко управлялись, и Алиса с честью выдержала до вечера, пока не свезли все сено.
Довольный хозяин поставил к ужину три бутылки домашнего вина.
