— Это и женщинам на пользу, — добавил он.
Каждое четвертое воскресенье какая-то из лиекужских батрачек, включая и пастушку, была свободна. Остальные, как и в будние дни, доили коров, кормили свиней, косили для коров траву, возили на молочный завод молоко или же пастушили.
В то воскресенье свободной оказалась Алма, ходить за свиньями была очередь Ольги, везти молоко — Алисы. Выдоив коров — в воскресенье это делали три батрачки, — Алиса побежала в комнату переодеваться, быстро умылась, надела серую шерстяную юбку, белую блузку, обула туфли, повязала новую косынку. Лошадь запряг старший батрак Петерис, он же и погрузил на телегу бидоны. Петерису уже за тридцать, но ему никак не дать больше двадцати шести — двадцати семи. Младший батрак Эдгар за глаза обычно болтал, что Петерис не пьет, не курит, не ходит по бабам, потому как бережет молодость и известную штуку для чьей-то перезрелой хозяйской дочки или богатой вдовы. Старший батрак так скуп, что не может позволить себе приличную одежду, ходит в латаном, копит деньги, хутор хочет заиметь и в хозяева выйти.
Сегодня утром этот замкнутый человек без видимого повода улыбнулся, сам подал Алисе вожжи и кнут.
— Ну, так…
— Спасибо.
Алиса любила ездить на молочный завод, сидеть на гремящих бидонах да поглядывать на встречных, на жаворонков в небе или хоть вьющийся из труб дым. Но больше всего привлекало царившее на маслобойне оживление. Туда приезжали и чужие, и знакомые люди, по-дружески здоровались, толковали, отпускали шутки, во всем чувствовалась необыденность…
В то время в Латвии быстро возникали молочные заводы, экспортное масло стало ценным товаром, с которым небольшое молодое государство даже могло выйти на мировой рынок. Паровые котлы и моторы устанавливались не сразу, постепенно, и главной двигательной силой на этих сельских промыслах поначалу были руки работников и работниц. Большой сепаратор иной раз попеременно крутили двое. Порою это занятие даже превращалось в своеобразную забаву, так что сливки получались то слишком жидкие, то слишком густые. В Граках в деле модернизации шагнули вперед и за небольшую мзду наняли бессменно вертеть сепаратор слепого Яниса из богадельни. Задрав голову, седой старец вращал широкую ручку и словно смотрел сквозь потолок в вечные дали, на его одухотворенном лице так и было написано, что он выполняет ответственную, требующую умения работу.
При виде его у Алисы сжималось сердце: казалось, это ее умерший дед Криш. И другие жалели слепого Яниса; кто-нибудь из приехавших с молоком нет-нет да сменял Яниса, давал ему передохнуть.
Алиса подъехала к помосту, принялась сгружать бидоны.
— Доброе утро! Может, помочь?
Сзади стоял низкорослый большеголовый человек, добродушно взглядывая на Алису. В каждой руке он держал по десятилитровому бидону.
— Нет, спасибо.
— Ну-ну, вам не под силу такая работа.
Незнакомец не только помог сгрузить бидоны, но и внес и вылил молоко в стоявший на весах чан. Теперь надо было дожидаться в очереди, чтобы получить обрат.
— Я ненадолго убегу. Возьмите и мою долю, если опоздаю!
Незнакомец умчался.
Алиса сперва наполнила его бидоны, затем свои, вытащила на двор и пошла за лошадью. Каково же было ее смятение, когда она вместо Белки увидела велосипед: хомут связывал руль с дугой и оглоблями, как при упряжке, на ручки руля были намотаны вожжи, а лошади нигде видно не было. Алиса стояла в растерянности возле телеги, сгорая со стыда, а с помоста на нее смотрели и смеялись мужчины.
— Черт-те что! Ну и народ! Мой новый велосипед! — воскликнул кто-то.
Теперь уже все приехавшие с молоком вышли на двор. Особенно громко смеялись женщины.
— Не расстраивайтесь так, это от глупости, — успокаивал владелец велосипеда Алису, «выпрягая» свою машину.
— Не знаю, куда мою лошадь дели…
— Пойдемте искать!
Не глядя больше в сторону хохотавших до слез зевак, они пошли к мельнице, где приезжающие в имение привязывали своих лошадей. Белка в самом деле стояла у коновязи и, лениво отгоняя хвостом первых утренних мух, тихо ржала.
— Темнота!
— Ведь я ничего плохого им не сделала. Почему же они высмеивают меня? — воскликнула Алиса.
— Вас не высмеивают. С вами забавляются. Высмеивают меня, мой велосипед. Скажите, зачем мне почти десять километров ехать на лошади, тратить на дорогу в оба конца по меньшей мере три часа, если я могу управиться за полтора?
— Вы ездите в такую даль? Не лучше ли купить сепаратор?
— И потом с несколькими фунтами масла ехать на рынок? Целый день терять? Да и у сепаратора этого никакой будущности. Прогресс — в крупной промышленности. Возьмем, к примеру, Америку…
Алиса уже не могла слушать собеседника, потому что над ними опять начали потешаться. Часть любопытных еще не разошлась, ожидая новых развлечений. И не обманулись: Алиса не умела запрягать.
— Симсон, чего ждешь? Помоги барышне!
— Подсыпайся к ней, пока жена не видит!
Симсон оставил свой велосипед, на котором к специальной решетке привязывал бидоны, принялся запрягать.
