Наверное, они бы могли так просидеть до самой поздней ночи, японская девочка обеспечивала их темами для разговоров вполне успешно, но чай подходил к концу, а церемонию не принято продолжать, заливая новую порцию кипятка. Зато Эдвард выучил новое слово «оригато», на японском обозначавшее «спасибо», вместе с еще парочкой японских выражений, которым хозяйка со смехом обучала своих гостей. Сначала Алиса с Эдвардом произносили их не с самым правильным произношением и интонацией, коверкая слова, но тем самым веселя ультрамариновую девочку еще больше.
- Давайте сыграем что-нибудь, – предложила Мику, когда закончили со сборкой всех принадлежностей для церемонии, снова освободив пол помещения, – у нас все-таки музыкальный клуб, а играть здесь, как я знаю, все умеют… Эдвард! Ты мне обещал песню исполнить, чтобы не такая грустная была! Помнишь?
- Может быть, в другой раз? – попытался отказаться он, все еще находясь в сладостной неге, прогоняя через себя послевкусие чайного напитка, – У меня сейчас ни настроения, ни желания мучать вас своей игрой на гитаре… скорее даже, на ваших нервах, – потянулся и выглянул в окно, где солнце уже начинало свой путь к горизонту, окрашивая небо в нежные розовые тона. Действительно, долго они здесь сидели, день пролетел совершенно незаметно, но почему-то не жалел, что все именно так и прошло, будь возможность, повторил бы все еще раз, только уже без местной истории, не вызвавшей у него ничего, кроме дурных ассоциаций с родным миром. В чем собственно, разница между сверхтехнологичными армиями, сходящимися в бою под покровом вечной ночи, и примитивными войсками с легким пороховым вооружением, что упорно режут друг друга на небольшой планетке? В сущности, ни в чем, все те же самые причины, жадность, власть и ресурсы, что есть, были и будут причинами для того, чтобы тысячи людей продолжали сгорать во взаимной ненависти, чаще всего навязанной им друг к другу.
- Бака, – уверенно заявила Мику, что, как уже успел узнать, обозначало что-то вроде «дурак» или «плохой», но только в мягкой форме, так что ответил ей лишь сдержанной улыбкой, зато следом повернулась к Алисе с тем же самым вопросом.
- А тащи гитару, – рыжая задорно подмигнула Эдварду, и он даже присел поудобнее, ожидая от своей спутницы чего угодно, в том числе даже какой-нибудь не очень доброй шутки, но когда девушка добралась до гитары, то сразу же забралась на фортепьяно, только ноги свесила, и примерно три минуты настраивала струны, прислушиваясь к звучанию, прежде чем зазвучала музыка.
«Взвейтесь кострами синие ночи…», далеко не самое плохое, что довелось услышать, но вот воспоминания навевало не самые приятные, со звуками песни Алисы на него накатывали и старые образы, почти забытые и стертые из памяти…
- Прицел! Залп! – офицерская сабля опускается вниз, и воздух тут же оглушает стрельба расстрельной команды. Боевые дроиды не знают жалости и сомнений, у них нет эмоций и мук совести, они просто выполняют полученные приказы, и потому лучше всего подходят для исполнения столь грязной работы. Скорострельные автоматы прорезают задымленный воздух двора какого-то жилого дома, наполовину разрушенного проходившими здесь еще совсем недавно боями, очередями трассирующих патронов, рвущих тела стоявших в десяти метрах от них пленных с завязанными руками и глазами. Всего пара секунд стрельбы, и тела валятся на землю, мужчины, женщины и старики, все подряд, активисты партии «Возрождение», что и начала восстание, теперь жестоко подавленное. Они все еще живы, а значит, опасны, ведь с ними жива и их идея, что снова может найти отклик в сердцах простых граждан, и тогда вся эта кровавая бойня повторится, чего нельзя допускать ни в коем случае. Решение только одно – физическое уничтожение членов партии «Возрождение», вне зависимости от их возраста и пола, и чем быстрее, тем лучше.
Дроиды, отталкивая в стороны трупы только что расстрелянных, уже ведут новую партию пленников, грубо выстраивая их вдоль стены. Смертники слышали выстрелы, слышали предсмертные крики тех, что увели перед ними, чувствовали под собой трупы, все равно попадающиеся под ноги. Да и сложно не догадаться, что с тобой собираются делать, если завязывают глаза, а потом строят вдоль стены, уже изрешеченной пулями.
