- Ольга Дмитриевна, что-то случилось? – Славя тоже заметила нехарактерное для вожатой настроение и, как настоящая помощница явно желала оказать все возможное содействие, – Мы на острове были, простите, что сразу не вернулись.
- Эдвард! – Ольга Дмитриевна сделала самое суровое лицо на которое только была способна, – Ты сейчас идешь со мной. Славя, отнеси корзинки в столовую, потом приходи на площадь.
- Как прикажете, – Эдвард передал корзинки своей очаровательной спутнице, – Я весь к вашим услугам. Только объясните, пожалуйста, что же случилось? – этот вопрос получилось задать уже тогда, когда спешным шагом направились в сторону памятника неизвестному деятелю местной революции, а точнее, к флагштокам, где сейчас оживленно галдели пионеры, чем-то привлеченные к этому месту. Вожатая не отвечала, но шла быстро, заставляя торопиться и Эдварда, чем-то глубоко рассерженная и недовольная. Причина оставалась неизвестной, пока не обратил внимания не на толпящихся пионеров, а на флаги высоко над ними, вместо уже ставшего привычным красного полотнища, водружаемое на это место каждое утро, там теперь красовалась какая-то черная тряпка, развевающаяся на ветру. А приглядевшись, Эдвард с удивлением узнал в ней флаг, прежде висевший на домике Алисы, тот же самый белый череп с перекрещенными костями, которым так хвалилась Ульяна, и тут уже сам не знал, начинать ему смеяться или плакать. Выглядело все это донельзя забавно, но оскорбление флага, а иначе такую выходку никак не назовешь, являлось очень серьезным, и не проступком, а преступлением, которое нельзя простить просто так. И сложить в данной ситуации все слагаемые хватило ума даже у вожатой.
Вокруг флагштока собрался, кажется, почти весь первый отряд. Тут и Лена, почему-то испуганная, словно больше всех виновата в случившемся, и Мику, что-то без остановки говорившая Шурику, у которого на лице уже проступало выражение тихого отчаяния, и Электроник, задравший голову вверх и пытающийся что-то разглядеть на тряпке над собой, и беззаботная Ульянка, прыгавшая вокруг всех остальных и явно жалевшая, что весь переполох не из-за нее. Не было только Алисы, но Эдвард уже подозревал о причине ее отсутствия среди остальных, не понимая только, зачем же еще надо было и его сюда тащить.
- Вот как это понимать?! – поинтересовалась вожатая почему-то именно у него, ткнув пальцем в сторону черной тряпки, – Стоит только одну ее оставить, как тут же начинается черти что!
- И зачем это мне выговаривать? – Эдвард потемнел, посмотрев на вожатую так, что она даже поперхнулась словами, – Вам совершенно заняться нечем, что ли? Устраиваете из таких мелочей событие государственного масштаба! Если вы проморгали даже тот факт, что у вас посреди лагеря снимают государственный флаг и вместо этого поднимают какую-то тряпку, то не стоит делать из этого общественное достояние! И уж тем более не стоит каждого тыкать в это носом! – кажется, он заговорил громче, чем положено, на них внимание обращали уже и остальные пионеры, открывшие рты при виде того, как кто-то смеет выговаривать вожатой подобным тоном. Эдвард понимал, что надо идти в наступление, дабы Алисе потом не пришлось отвечать за столь серьезный поступок, как оскорбление флага.
- Эдвард… – начала было вожатая снова строго, но прервал ее, не дав закончить начатое.
- Нет, Ольга Дмитриевна, это вы меня сейчас выслушаете! – рявкнул Эдвард тем резким тоном, каким привык кричать на своих генералов, когда те в штабе начинали заниматься какой-то ерундой в самый ответственный момент, не поспевая за происходящим. Впечатление на вожатую произвело чудодейственное, так и замерла, в удивлении выпучив на него глаза, – То, что вы сейчас устроили, собрав здесь весь отряд, иначе, как представлением, назвать нельзя! Вместо того, чтобы тихо снять эту тряпку и повесить обратно прежний флаг, вы решили устроить показательное выступление в духе коллективного осуждения! Я не знаю, зачем вам это надо, но не смейте даже и думать о том, что я позволю тут подобное устроить!
- Да… – Ольга Дмитриевна даже не знала, что сказать, подавленная таким резким выпадом со стороны своего подчиненного, мысли в голове спутались, и не представляла теперь, с какой следует начинать, особенно на фоне остальных пионеров, для которых увиденное было и вовсе удивительно. Строгая иерархия власти в лагере дала сбой, и оказалось, что с вожатой можно спорить. И это уже само по себе у многих вызывало сильнейший когнитивный диссонанс.
