- Есть видеосвязь! – сказал один из операторов, выводя изображение на один из основных мониторов капитанского мостика. Там почти сразу же отобразилось перекошенное напряжением и злостью лицо вражеского капитана, которое Эдвард сразу же узнал. От одного только его вида сердце бешено застучало, а дыхание словно перехватило.
- Сир Салвей Гористар, – услышал он собственный голос, хриплый от сдавившего горла спазма, – а я не знал, что вы сбежали вместе с Респиром. И каково это, быть в одной компании с убийцей?
- Проклятая Бездна! Эдвард! Вы же мертвы! – один из прихвостней человека, убившего его возлюбленную, мертвенно побледнел, увидев, с кем разговаривает.
- Я не позволю себе умереть, пока Респир и его прихвостни вроде вас все еще дышат, – Эдвард с трудом удерживался от того, чтобы не ударить кулаком в монитор, – Кстати, он с вами на борту вашей шаланды?
- Проклятье! Это все-таки тристанцы! – продолжая бледнеть с каждой секундой все сильнее, Салвей Гористар отключил сигнал.
Эдвард же, с трудом заставляя себя дышать, поскольку от волнения едва мог заставлять пропихивать воздух в легкие, выдавил из себя только один приказ:
- Уничтожить всех… Уничтожать все эвакуационные капсулы, отстреливаемые со сбиваемых кораблей. Я хочу видеть только обломки и трупы в открытом пространстве… – с нескрываемой ненавистью он продолжал смотреть на иконку вражеского корабля, с которым шла активная перестрелка. Наверное, он никогда так точно и не узнает, был ли сбежавший убийца на борту одного из этих кораблей, или не был, но он точно уверен в том, что это те люди, которые помогли Респиру осуществить задуманное, а значит, виноваты не меньше.
- Эдвард! Эдвард! – его разбудил голос вожатой, трясущей его за плечо. Резко открыв глаза, он чуть было рефлекторно не ударил склонившуюся над ним девушку, но в этот раз сознание отреагировало быстрее рефлексов, и только схватил вожатую рукой, останавливая тряску.
- Что-то случилось? – первого взгляда достаточно понять, что уже давно наступило утро, и, наверное, уже скоро должен быть подъем по лагерю, но сейчас на вожатой была только ночная рубашка, да и сама она выглядела очень взволнованной.
- Ты кричал во сне, – пояснила Ольга Дмитриевна, – Я даже испугалась. Что-то про уничтожение и какие-то корабли… Я особо и не слушала, но так громко все происходило… кошмар, наверное, приснился? Да?
- Я… я не помню, – покачал он головой, хотя перед глазами так и стояло испуганное лицо убитого им в тот день человека, а внутри все словно выворачивало наизнанку от еще бушевавших в нем эмоций. Такое чувство, что даже сейчас пальцы лежат на сенсорных панелях пульта управления, одно касание, и корабли, закованные в тысячи тонн стали и керамита, двинутся вперед, исполняя его приказы. Глядя на лицо вожатой, он возвращал себе понимание того, что еще находится в «Совенке», в этом лагере с пионерами… рядом с Алисой…
- Тебе надо к Виоле Церновне сходить, может, она тебе успокоительного даст, – сказала вожатая, присаживаясь с краю его кровати и зачем-то пытаясь поправить его короткую стрижку, – Наверное, нервы расшатанные… Хотя, я тоже помню, как волновалась, когда влюбилась в первый раз. Так странно было думать, что у тебя вдруг появился еще один важный человек в твоей жизни. И это было, с другой стороны, очень приятно.
- Я волнуюсь не из-за того, что влюбился в Алису, – покачал головой Эдвард, – Я волнуюсь за Алису… Ольга Дмитриевна, раз уж вы меня разбудили, может быть, не будем стеснять друг друга несколько не соответствующим видом? – и как можно выразительнее посмотрел на вожатую, все еще сидевшую рядом с ним в ночной рубашке. Та сразу же покраснела и попросила его отвернуться на несколько минут, и только когда переоделась, велев ему и самому одеваться, вышла, хлопнув дверью.
Выбравшись из-под одеяла, Эдвард сам оделся за пару минут, больше всего времени снова потратив на завязывание галстука, раздумывая о том, что сегодня необходимо сделать. Самое важное то, что теперь уже счет пошел в обратную сторону, половина смены здесь пройдена, и необходимо готовиться к ее завершению. Что будет после того, как пионеры рассядутся по автобусам? Начнется ли все сначала, как у Пионера, либо же его выбросит обратно в его родную реальность? Зацикленность мира в привычном понимании не допускает вторжений извне, но здесь подобное происходит словно специально, что обозначает лишь факт существования прохода, и раз его можно открыть извне, то точно так же можно поступить и изнутри. Для этого лишь достаточно найти слабое место. Только какое слабое место было у «Совенка», он еще не знал. А оно просто должно быть.
