- Я вижу корону из огня и ужаса, что держит над тобою Смерть, – прохрипела девушка, заставляя себя открыть глаза и посмотреть Эдварду в глаза, – Как она довольно смотрит на тебя, словно на родного сына. Я вижу, что твои руки черны от пролитой крови, и земля под тобой горит и рассыпается от каждого шага, не в силах выдерживать тяжесть твоих грехов. Я вижу множество человеческих душ, что сплошной пеленой смертей стелются на твоем пути. Таким как ты, нет места в этом лагере! Здесь должны быть те, у кого еще есть надежда, которые могут найти новый путь! У тебя нет другого пути! Пожалуйста… отпусти меня… слишком много боли, слишком много страха, я не вынесу…
- Так ты псионик, – понял Эдвард, уже совсем по-другому глядя на этого гибрида, – Странный у тебя дар… Такого про меня еще не говорили, – он отпустил девушку и отошел на шаг назад, – Значит, ты видишь образами… И видишь мою душу. Тогда посмотри еще раз, но только очень внимательно, чтобы увидеть детали. Посмотри, что же такое моя душа на самом деле…
Девушка упала на колени, все еще всхлипывая и давясь слезами, но все-таки подчинилась и, прижав свои кошачьи ушки, посмотрела на Эдварда своими большими желтыми глазами. Вертикальные зрачки расширились, словно от страха, и она крепко вцепилась своими маленькими ручками в землю, собирая и разрывая пальцами траву, но все же не отводя взгляда.
- Страшно, – сглотнула девочка, все-таки закрыв глаза через пару минут, – Очень страшно. Я прежде не видела таких, как ты. Твоя душа почти мертва, в ней слишком много ран. Боль потерь и жажда мести, разочарование и отчаяние, ненависть и жестокость… какой же путь надо было пройти, чтобы стать таким. Ты потерял любимую и мстил за нее, позже отчаялся и бросил вызов тому, кто не может быть побежден… Зачем? Зачем ты все это делал? – девушка смотрела на него с искренним страхом, не понимая, как можно превратиться в подобного монстра, но Эдвард в ответ только горько усмехнулся.
- Мой мир жесток. Гораздо страшнее того, в котором живете вы. Скажи, неужели ты больше ничего не увидела? – Эдвард чувствовал, что в нем было что-то еще, пусть совсем маленькое и слабое на фоне всего остального, творившегося в том, что еще могло называться его душой. И все же это что-то еще оставалось в нем, подталкивая изнутри, заставляя действовать иначе, чем прежде, мыслить совершенно другими категориями и, главное, пробуждая в нем давно забытые чувства.
- Я видела… ты полюбил… полюбил уже здесь, – кивнула девушка, – Я не верила, что такой человек, как ты, способен на что-то подобное. И все же, ты полюбил одну из девушек этого лагеря… и ради нее ты готов на все…
- Я не знаю, что это за место, но оно действительно изменило меня, – кивнул Эдвард, – и я понимаю, что ты меня сюда привела, так что сможешь и вывести отсюда.
- Нет, – покачала девушка головой, – я не могу. Отсюда сами находят выход, я могу только наблюдать, но не более того. Ты должен сам найти выход отсюда…
- Но как-то ты меня все-таки привела сюда! – уже жестче повторил Эдвард, – Значит, есть проход за пределы этого мира! А раз им можно воспользоваться в одну сторону, то точно так же можно использовать и для прохода в другую сторону. Ты должна меня вывести отсюда… Я не уйду отсюда без Алисы. И если ты псионик, то ты должна это понять.
- Уйдешь, – покачала головой девушка, – Все, кто действительно смогли отсюда уйти, ушли одни. Они могут найти любимых снова, в своем мире. Эти лагеря не для того, чтобы люди находили любовь, а для того, чтобы попавшие сюда изменились…
- Значит, отсюда уходят? – спросил Эдвард, – Каким образом? Как?
- Я не знаю, – девушка снова покачала головой, – я не понимаю этот мир точно так же, как и ты. Я просто в нем есть… Всегда, с самого начала, с того самого дня, как себя помню, я была здесь и приходили разные люди. Порой их становилось много, а порой совсем мало. Иногда они уходили, но потом возвращались вновь… И так очень долго. Очень… настолько долго, что я даже не могу вспомнить, когда все началось. Пожалуйста, не смотри на меня так… мне больно… – прошипела девушка, пытаясь от него отодвинуться, – Эдвард, задумавшись, сверлил ее взглядом, почти забыв, кто она такая. Псионики были большой редкостью даже в его мире, и их дар действительно был очень полезным, позволяя буквально видеть человека насквозь, но оборотной стороной медали было то, что человеческие эмоции и настрой они чувствовали буквально на физическом уровне, как человек чувствует жар или холод. И чем сильнее эмоциональный настрой, тем сильнее это чувствует псионик. Кем это девочка ни была, но, видимо, из-за общей фоновой ситуации в лагере воспринимала Эдварда в разы сильнее, чем кто-либо другой с подобным даром.
- Хорошо, – он отвернул взгляд в сторону, – А как ты приводишь людей сюда? Как ты отбираешь тех, кто может сюда попасть или нет?
