- Хорошая песня, – неожиданно поймал еще один сигнал Эдвард, продолжая выкручивать переключатель, услышав звуки гитарных струн и спокойный голос, напевавший «и снится нам не рокот космодрома… не эта ледяная синева… А снится нам трава трава у дома…». Песня о героях, покинувших родной дом, покоряя неизвестность, зацепившая его чувства. Большую часть свой жизни провел далеко от родных мест, всего лишь несколько раз возвращаясь в родной замок, где родился и где вырос. Пусть его даже ничего там особенно и не держало, но все-таки это было единственное место, какое вообще мог назвать домом. И сейчас, все-таки в чужом мире, под чужими небесами, душу как-то неприятно кольнуло напоминанием о том, что здесь всего лишь гость, на самом же деле принадлежит совсем другому миру, в судьбу которого тесного вплетен.
- Не скучаешь по родине? – тоже прислушавшись к словам песни, улыбнулась Виола, – Наверняка ведь там у тебя много всего осталось. Да и вообще есть поговорка, что как бы ни было хорошо в гостях, дома все равно лучше…
- Не в моем случае, – покачал головой Эдвард, – меня ждут невыполненные клятвы и ничего больше. А здесь… здесь у меня есть Алиса… – глубоко вздохнув, обернулся на заднее сидение, где Лена, прислонившись к стеклу, смотрела на дорогу, – Я разрываюсь между тем, что должен, и тем, что хочу. И в любом случае останусь в проигрыше, что самое неприятное.
- Мы все чем-то жертвуем, – кивнула Виола, – не думай, что в этом ты уникален.
- Не в первый раз уже стою перед таким выбором, – Эдвард вздохнул, – а песня все-таки хорошая…
Неловкая пауза, возникшая посреди разговора, его фактически и закончила, они молча продолжали слушать хиты местной эстрады, и Виола порой комментировала новую песню, поясняя, какой группе принадлежит и кто поет. Эдвард же не в первый раз удивлялся, какое огромное количество времени и места в этом мире отдается самым различным искусствам и их популяризации.
На трассе медсестра разогнала машину, наверное, до предельно допустимой скорости, на полном ходу облетая любые другие автомобили, какие еще встречались по дороге, но двигались гораздо медленнее. Ее любви к скорости не помешала даже окончательно опустившаяся темнота, скрывавшая под собой все, что исчезало за светом включенных фар. Деревья и поля проскакивали за окном размазанными пятнами, едва успевая попасть в пределы поля зрения, сразу же исчезая за спиной.
Эдвард, не спавший больше суток, прикрыл глаза, решив выкроить остаток времени, дав глазам и сознанию небольшой отдых. Это был даже не полноценный сон, а полусонное контролируемое состояние, в котором мог отреагировать на любую неожиданно возникшую опасность, но при этом же позволить себе расслабиться. Подобному обучали специально, да и нейроинтерфейс был немаловажной частью, без него такого состояния достичь практически невозможно. В нем можно даже видеть сны, и перед глазами довольно быстро всплыла очередная картинка из прошлого.
Он был уже не в автомобиле, а стоял на дне узкого ущелья, покрытого толстым слоем пепла настолько, чтоб бронированные поножи боевого костюма утопали в нем едва ли не по щиколотку. Постоянные извержения нестабильных вулканов вокруг все время приносили с собой новые тучи пепла, засыпавшего довольно слабо протоптанную, но еще как-то заметную тропинку.
- Командующий, вы уверены, что вам это необходимо? – по радиосвязи раздался голос одного из его адъютантов, – Кем бы ни была эта тварь, но он мутант, а его возможности не поддаются логическому объяснению…
- У нас только один шанс действительно разобраться в происходящем, и я обязан рискнуть, – ответил Эдвард, следом отключая канал. Сейчас он должен быть исключительно один, никто и ничто не должно мешать этому разговору.
Пещера показалась буквально за следующим камнем, небольшая дыра в каменной гряде с разложенными перед входом костями и черепами, украшенная чадящими факелами. Глубоко вздохнув, мысленно уверяя себя, что подобное необходимо, и наклонившись, зашел внутрь, отодвигая рукой грязный и рваный полог.
Внутри было темно и душно. Тяжелая и густая вонь, настолько мощная, что пробиралась даже через активные сейчас внешние фильтры шлема, отдающая горелым жиром и экскрементами, густым туманом висела в воздухе, размазывая дрожащий свет нескольких толстых свечей, едва освещавших небольшую пещеру с низко висящим потолком. Оттуда на кожаных ремешках свисали связки костей, сушеной кожи, конечности каких-то животных и прочая чертовщина, от которой за километр тянуло ведунством и колдовством. Эдвард скривил брезгливую гримасу, проходя дальше, когда был остановлен непонятно откуда взявшимся голосом.
- Кто осмелился нарушить мой покой? – из темной дальней стороны помещения вышло непонятное существо, одетое в груду тряпья, откуда выделялась только морщинистая и покрытая гноящимися язвами рука, державшая узловатую клюку, – Кто столь смел, что сам пришел в дом Предвестника? А! Я вижу мятущуюся душу, что не знает покоя. Ты пришел ко мне сам… давно я ждал такого, как ты…
