- О чем именно ты говоришь? – поинтересовался он, – Таких случаев было немало. Конкретных деталей не помнишь? – когда она отрицательно покачала головой, только усмехнулся, – Поверь мне, я никогда не любил убивать, и видел в этом только необходимость. Я не безумец, веришь?
- Ты даже не пытался защищаться, когда я… ну, пыталась тебя ранить, – Лена грустно усмехнулась, – Но голос рассказывал мне столько… а потом еще про меня… про девочек. Что на самом деле «Совенка» нет, это всего лишь выдумка, а мы вынуждены раз за разом переживать это время, каждый раз просто теряя память и начиная все заново… И что мы все всего лишь ловушка для тебя…
- Глупости какие, – покачал головой Эдвард, – Если бы ловушки были бы на самом деле такими, думаю, я бы из них тогда вообще не вылезал, – он одобряюще улыбнулся, и девушка тоже несмело улыбнулась в ответ, – Лена, только ты же не поэтому попыталась вскрыть себе вены, ведь так? Не от одного этого факта?
- Нет, – девушка отрицательно покачала головой, – Я думала, что смогу всех спасти. Он сказал, что есть возможность…
- Как ты могла всех спасти, самоубившись? – Эдвард покачал головой, но Лена вдруг как-то слишком внимательно и серьезно на него посмотрела.
- Он сказал, что нужна жертва, чтобы все закончилось. Тогда все, кто в клетке, смогут освободиться, – со спокойным голосом сказала девушка, – Он это называл кровавым договором. Кровь жертвы сможет разорвать договор, а все пленники вернутся в реальный мир. Я сначала испугалась, но он был настойчив, убеждал, что только я смогу всех спасти… и я ему поверила. Он все повторял, что все равно никому не нужна, а так сделаю хоть что-то полезное, – у нее снова слезы на глазах выступили, – Эдвард, а если он был прав? Если все, что здесь происходит, всего лишь ловушка во времени, и мы раз за разом переживаем одно и то же? Может быть, я действительно все могла закончить, а? А вместо этого вы меня спасли, и теперь снова все будет повторяться. И я тоже забуду этот разговор, и уже никто никому не поможет… – мысли о подобных последствиях, выплеснутые наружу, заставили девушку снова нервничать, но для Эдварда подобные рассуждения о вещах, о каких местные и представления не имеют, звучали даже слишком глупо. Кем бы ни был этот голос, но он правильно выбрал цель, Лена была единственной из девушек, с какими познакомился в лагере, способной действительно убить человека. Ей не хватало совсем немного, нужного толчка в этом направлении, чтобы перешагнуть через грань страха, а собственную судьбу всегда решать несколько легче, чем чужую. Нашептал ей нужную мысль и оказался достаточно убедителен, чтобы Лена попыталась умереть от потери крови. И ради чего? Кровавый договор звучал глупо и бессмысленно, но Эдвард видел здесь и другой, быстро связав произошедшее с рассказом гибрида. Что-то еще пришло в этот лагерь, но Юля не заметила, как оно начало действовать, и первая жертва сорвалась лишь в последний момент.
Эдвард обнял девушку, прижав к себе, почти сразу же почувствовав, как ее слезы падают ему на плечо, рукав рубашки почти сразу же намок. Она прижалась к нему, выговорившись, и найдя первого живого человека, которого в эту секунду не боялась, не зная, то ли сама сходит с ума, то ли, наоборот, постепенно поддается безумию весь окружающий мир.
- Ничего подобного не происходит, – соврал, пытаясь ее обнадежить, – Смена скоро закончится, все разъедутся по домам и будут счастливо жить дальше. И, тем более, не стоит для этого приносить никаких жертв. Помнишь, что я пообещал? – чуть отстранившись, посмотрел девушке в глаза, – Что никому не позволю причинить вам боль. Пусть это даже бестелесный голос, о котором ты говоришь, но и он не смеет вам угрожать. Не слушай его и его уговоров, он врет только для того, чтобы увидеть твою смерть, ничего больше.
- А… а если он прав? – тихо спросила девушка, – если все на самом деле так? И ты тоже просто ничего не помнишь? Такое ведь может быть… Эд, мне страшно…
- Не бойся, я рядом, – Эдвард стер слезинки с ее щек, – И не смей даже думать, что ты кому-то не нужна. Вы мне дороже всего остального в мире. Алиса, Мику… Ты… ты мне нужна, живой и здоровой. А теперь ты мне и вовсе как сестра получаешься…
- Почему это? – удивилась девушка, непонимающе посмотрев на него.
- Вот почему, – он показал на ее бинтовую повязку, закрывавшую руку, и на свою, закрывавшую то место, где руку пришлось разрезать, чтобы вытащить катетер, – В тебе моя кровь. А значит, частичка и меня тоже, понимаешь? Мы с тобой породнились кровью, а это родство порой значит гораздо больше, чем общая материнская утроба, – он снова усмехнулся, глядя на удивление девушки от подобных фраз, – Позволь хоть здесь мне судить по тем порядкам, к каким привык, ладно?
- Эд, можно один вопрос? – спросила Лена, разглядывая свою руку, – Зачем ты все это делаешь? Пытаешься защитить, как ты говоришь, что мы очень важны тебе… Мы же, по сути, и двух недель друг друга не знаем…
