- Тристан! Ты совсем обнаглел! Я сделаю из тебя порядочного пионера! – заявила вожатая, но Эдвард не стал даже дослушивать до конца ее фразу, подняв пулемет и выстрелив. Вожатая тут же разлетелась брызгами по всей поляне, не успев даже вскрикнуть.
- Эй, так дела не делаются, – от ближайшего угла отделилась еще одна тень, и Эдвард узнал Славяну, лениво перекатывавшую между зубами травинку, – Ты же должен быть пытаться допытываться у нее, настоящая перед тобой стоит или нет, – новый выстрел, и Славяна так же разлетается в клочья вместе с куском стены.
- Значит, убив пионерку один раз, становится потом легче стрелять в них, да? Пионер, наверное, так же начинал… – с той же стороны выходит и Алиса, в этот раз рубашка не завязана узлом, края просто болтаются, готовые в любую секунду открыть прекрасные части женского тела. Спокойно оглядев мелкие брызги, оставшиеся на стене, когда-то бывшие Славяной, Двачевская снова поворачивается к нему, томным голосом добавив, – Хочешь?
Новый выстрел и его рыжая красотка превращается в ничто, не успев даже стереть гадкую улыбку с лица. Эдвард делает еще пару шагов, прежде чем из кустов на него выпрыгивает Ульяна, крикнув громкое «бу» за секунду до того, как и Эдвард всаживает в нее еще одну пулю, оставив на месте девчонки только небольшую воронку и мелкие красные капли.
- Ты будешь расстреливать мои порождения до тех пор, пока не кончатся патроны, да? – из-за ближайшего дерева снова выходит Ольга Дмитриевна, покачал головой, словно разочаровавшись, – А что будешь делать потом? Я был о тебе несколько большего мнения, – Ольга Дмитриевна только глубоко вздохнула, когда Эдвард навел на нее пулемет. Новый выстрел, и вожатая второй раз разлетается на мелкие кусочки, разорванная силой репульсорной пули.
- Ты все равно не сможешь победить! – из-за каждого дерева выходят все новые пионеры и пионерки, обступая со всех сторон, – Бесполезно сражаться с тем, что нельзя убить! – их прерывает пулеметная очередь, с одинаковой легкостью крошащая и податливые человеческие тела, и толстые стволы деревьев, но число наступающих и не уменьшается. На месте каждого убитого тут же появляется еще двое, и медленное наступление ведомых демоном кукол не останавливается ни на секунду. Отступать Эдварду дальше было просто некуда, да и не было большего такого желания, он просто методично расстреливал подходящих порождений, понимая, что даже все его усилия не могут нанести хоть сколько-нибудь существенного вреда демону.
- Хватит! Пора умирать! – все пространство вдруг будто изогнулось и рванулось к нему, разрывая пионеров, оказавшихся на пути. Сильный удар в грудь отбрасывает Эдварда назад, а пулемет отлетает в другую сторону, смятый и переломленный как тонкая палочка. Генератор оружия тут же вспыхивает крошечной вспышкой освободившейся точки антиматерии, превратившись в оплавленный кусок металла.
Новый скачок реальности, и Эдварда бьет уже в спину, отбрасывая к обломкам качелей, в какие и врезается со всей силой, рискуя переломать ребра, не будь скелет дополнительно усиленным. И все же, дыхание перехватывает, с трудом глотает воздух, когда его хватают за шею и поднимают над землей. Реальность перед ним искажается, пытаясь отобразить человекоподобную фигуру, словно продавленную в трехмерном пространстве. С легкостью удерживая Эдварда одной рукой, как опытный охотник пойманного детеныша, демон все-таки не может не удержаться, смакуя собственную почти одержанную победу.
- Я не стану тебя убивать сразу. Сначала я на твоих глазах разорву эту глупою девчонку, что ты столь любезно привел ко мне, а потом уже сожру и твою душу. Она гораздо сильнее всех остальных, какие видел прежде. Я буду доволен, поглотив ее…
- Ошибка… – прохрипел Эдвард и, подняв окровавленные руки, вцепился в едва заметную фигуру пальцами. Боль в этот момент пронзила его до самого основания, но точно так же закричал и демон, когда коснулся иридия. Единственным шансом победить подобное существо, было заставить принять его материальную форму, которую и можно уничтожить. Заставить его показать себя, но при этом скрыть и собственные мысли, и Эдвард плотоядно усмехнулся, почувствовав бешенство и ненависть демона, когда тот все понял. Страх и боль пионеров перед смертью были столь сильными эмоциями на общем фоне, что закрыли на несколько столь нужных секунд сознание Эдварда, дав достаточно времени, чтобы загнать под ногти иридиевые иглы зарядов, а контролировать собственные мысли и сознание, не допуская лишних эмоций или рассуждений, он учился еще в раннем детстве.
