- Тогда попробуем рубашку с длинными рукавами, – пожал Эдвард плечами, сам разглядывая рисунок на его коже так, словно видел впервые, вспоминая, через что прошел, чтобы получить все сорок четыре метки, и что осталось от его души после того, как все этапы были пройдены. К его удивлению таковых рубашек на складе не оказалось, почему-то форма предполагала только короткие рукава и такие же короткие шорты. Почему-то Эдварду от этого было только забавно, хотя Славя уже начинала волноваться, даже будет интересно понаблюдать, как мир лагеря справится с таким диссонансом, а он даже не мог сдержать улыбки, пока девушка думала, как исправить ситуацию.
- Неужели ты даже не волнуешься? – спросила Славя строго, когда Эдвард в очередной раз предложил ей не волноваться по этому поводу и уже перестать переворачивать полки с формой в поисках подходящего варианта. Они нашли даже несколько подходящих костюмов, но почему-то камуфляжной расцветки, но Славя наотрез отказалась использовать их как замену. Чего-то другого, похожего на пионерскую форму, но с длинными рукавами, здесь не было, так что Эдварду действительно не оставалось ничего другого, кроме как всему лагерю показывать данное произведения художественной рисовки по телу.
- Нисколько, – ее собеседник все так же не смог сдерживать веселой улыбки, глядя на ее суровое личико, недовольное таким безответственным поведением. Если бы только она могла понять, насколько мелочны и незначительны такие проблемы для Эдварда, впервые за несколько последних лет сбросившего с себя груз ответственности за судьбы миллиардов преданных ему людей. Он не мог сдержать веселья при мысли о том, что необходимо волноваться за татуировку на руке, когда еще совсем недавно руководил сражениями, где в атомном огне сгорали сотни тысяч человек, не успевая даже закричать от боли, где малейшая ошибка грозила сокрушительным поражением и страшной смертью проигравшего. Эдвард мягко, но уверенно взял ее за плечи и, преодолевая небольшое сопротивление, вывел из склада, – И тебя прошу не обращать внимания на такую мелочь. А с Ольгой Дмитриевной я сам как-нибудь разберусь, тебя это касаться не должно…
Словно напоминая этим двоим, что в лагере есть и строгий распорядок дня, прозвучал уже знакомый звук горна, раздающийся из динамиков и возвещающий о начале завтрака и открытой столовой. Славя, все еще пытающаяся найти возможность скрыть татуировку Эдварда, дернулась от неожиданности, но быстро пришла в себя, стараясь выглядеть серьезно.
- Ладно, может, Ольга Дмитриевна что-нибудь придумает, – Славя все же согласилась отступить хотя бы на время, – Тогда иди пока на завтрак, а я склад закрою.
- Там увидимся, – забрав свои вещи, улыбнулся Эдвард. Сразу в столовую пойти не получилось, сначала пришлось вернуться в домик, где теперь, получается, было его место, по счастью, не запертый вожатой, и оставить там теперь не нужную более одежду. В новой форме было непривычно легко, ткань, из какой сделана, свободная и мягкая, радикально отличающая от привычных ему материалов, используемых в военной форме и парадных одеждах, строгих и жестких или, наоборот, ярких и красочных, но от того плотных и неудобных. Зато теперь в полной мере ощущал лучи местного солнца, палившие, кажется, с явным намерением выжечь здесь все в серый пепел. Такими темпами вполне можно и тепловой удар заработать, но Эдвард надеялся привыкнуть к окружающему климату, в худшем же случае всегда можно вернуться к комбинезону.
Зато обратный путь в столовую занял не так уж и много времени, к тому же основную массу устремившихся на завтрак пионеров уже успел пропустить, а на крыльце вожатой, по счастью, не оказалось, что позволило войти внутрь без особых проблем. Там, как и всегда в такое время, количество народа на квадратный метр площади превышало любые допустимые пределы, как и поднятый десятками глоток счастливый и сытых детей гам, будто разговаривающих на все темы сразу. В общей толкучке Эдвард едва успел выцепить пластиковый поднос, прежде чем был вынесен к столу раздачи. Дородная повариха, кажется, в ширину даже больше, чем в высоту, в некогда белом фартуке, быстрыми и давно отработанными движениями раздавала порции завтрака, состоявшего из чего-то, похожего на кашу, овощной салат, сдобную булку и густого напитка, никогда Эдвардом ранее не виданного, но судя по окружающему его гулу множества пионерских голосов, получившему название «кисель». Получив свою порцию и уже испортив себе настроение мыслями о том, что все это придется съесть, Эдвард высматривал себе свободное место хоть где-то за столами, битком забитыми со спины одинаковыми телами пионеров в бело-синей форме и с красными галстуками, когда неожиданно получил несильный удар между лопаток. В такой толчее невозможно уследить за всеми движениями и касаниями, так что здесь удар он пропустил, не сумев даже толком отреагировать. Получилось только обернуться, увидев уже знакомую мордашку с рыжей шевелюрой и короткими хвостиками на булавках.
