Что вообще с ним здесь происходит? Эдвард оглянулся по сторонам, боясь увидеть здесь возможного свидетеля его минутной слабости, но кроме деревьев и кустов здесь не было ни одной живой души. Эмоциям нельзя доверять, нельзя и верить, они слишком быстры в решениях и слишком кратковременны, чтобы действительно указать верное направление, так что остается их всего лишь выбросить из головы и больше не задумываться об этом. Глубоко вздохнув и прикрыв глаза на несколько секунд, собирая остатки своего рассудка, стремительно расползающиеся в разные стороны под влиянием этого места, Эдвард успокоился. Алиса не должна иметь значения, что бы там себе не придумывала, а вот в медпункт зайти надо, если не хочет дальнейших проблем с Ольгой Дмитриевной. Вот этот человек действительно может подпортить ему жизнь здесь, серьезно помешав в поисках ответов и выхода отсюда. Каким именно образом, сейчас и не скажет, но проверять, на что вожатая способна, если действительно захочет наказать нерадивого пионера, проверять не хотелось.
Комментарий к Осознание. Глава 5. “Эмоциям нельзя доверять, нельзя и верить, они слишком быстры в решениях и слишком кратковременны, чтобы действительно указать верное направление, так что остается их всего лишь выбросить из головы и больше не задумываться об этом.”
====== Осознание. Глава 6. ======
Глава 6.
Медпункт со своим белым флагом с красным крестом все так же и стоял там, где Эдвард запомнил его в первый раз, дойдя до него всего за несколько минут, но спокойной прогулки не получилось, мысли снова и снова, как запрограммированные, возвращались к Алисе и той сцене, что устроила. Почему она так поступила, и как дальше будет строиться их общение, и от этого никак не мог отвязаться, как ни старался. Почему его вообще волнует поведение девушки, только начинавшей выходить из детского возраста, оказавшейся в этом странном месте, в лагере, чье действительное существование необходимо доказать, тоже вопрос, который казался даже более логичным, чем мучивший его. По идее, думать надо о совершенно других вещах, оставив Алису вместе со всеми ее выдумками в стороне, рядом со Славей, Леной и всем остальным населением «Совенка», как бы они там не старались войти в его круг общения. Почему же тогда не может заставить себя не думать об этом? Вздохнув, Эдвард остановился перед дверью медпункта, еще раз попытавшись отогнать все эти глупые размышления.
С другой стороны, разве не этого ему действительно не хватало все эти последние годы, разве не от этого он отказался, чтобы достигнуть своих главных целей, гораздо более важных для выживания всего человечества, для которых и жизни миллиардов людей не столь высокая цена. Тот путь, что он прошел, не мог не потребовать себе жертв, любой другой на его месте давно бы сошел с ума или превратился в жестокого диктатора, лишившегося всего человеческого. Эдварду пришлось принести свою жертву, расплатившись за верность тех, кто был готов за ним идти до самого конца. Его собственная душа стала вполне подходящей разменной монетой, отказаться от которой было гораздо проще всего остального, все равно не приносила ему ничего, кроме боли и ненужных страданий. Он отказался от нее, заменив холодным расчетом, где ничто не имело значения, всего лишь имена и цифры в базах данных. Ненависть, вот то единственное, что оставил себе после этого. Холодная, тщательно выверенная и рассчитанная ненависть, все еще дававшая ему стимул жить, что вела его и дальше, оправдывая любые жертвы и выбираемые пути. Она убивала все остальные чувства, притупляла боль потерь и заглушала муки совести, оставляя после себя лишь холодную и черную пустоту в сознании, где было тихо и, главное, спокойно. К пустоте внутри можно привыкнуть, равно как и к пустым снам без сновидений.
Он вспомнил улыбавшуюся Алису, смеявшуюся над его испугом снова показываться под взглядом Виолы Церновны, и на душе сразу стало как-то теплее, будто что-то большее, чем простые логические размышления, выкарабкивалось из-под шрамов и пепла, почти похоронивших его душу в непрерывных походах и сражениях, сквозь какие шел год за годом, ради победы жертвуя всем, не деля на важное и неважное. Нечто похожее он чувствовал, когда еще жива была Изабелла, когда он еще чувствовал вкус ее губ, запах ее волос…
Стоять! Эдвард сам себя отдернул, прогоняя из головы эти воспоминания, что когда-то были единственным, дававшим ему повод жить дальше. Такие эмоции не приведут ни к чему хорошему, только мешают думать и принимать правильные решения, заставляя действовать глупо и импульсивно. Прошлое должно оставаться в прошлом, это всего лишь старые воспоминания, что причиняли боль, и незачем вновь вызывать к жизни эти старые образы. Они должны быть там, где им и надлежит быть, напоминая, ради чего сражался, ради чего бросил вызов сильнейшим существам своего мира, решившим, что они могут по своей прихоти коверкать человеческие жизни.
