- Так давайте без званий, – сказал Эдвард, сразу вспомнив королевскую службу и те немногочисленные разборки, что порой возникали между курсантами и как они решались, – Какие условия?
- Ты шальной, пионер? – брови Бориса Викторовича уползли куда-то в район лба и готовы были вылезти на затылок, если подобное было бы позволено природой, – Ты чего думаешь, что я с тобой драться буду? Чтобы зашибить тебя ненароком?
- Борис Викторович, он драться умеет, – сказала Алиса, успев вставить фразу, – Я проверяла, – и тут же смутилась, когда физрук посмотрел на нее сначала удивленным взглядом, а потом снова на Эдварда.
- Пионер, ты совсем шальной! Уже успел с Двачевской подраться! Что еще ты тут устроить решил? Теперь просто моя обязанность как учителя тебя здесь вообще закрыть, чтобы в лагере не натворил ничего ненароком. Я буквально печенкой чувствовал, что Алиска не самый страшный подарочек этой смены, а теперь приезжаешь ты, и моя печенка оказывается права! – он снова сжал костяшки пальцев, – Ничего, и не таких воспитывали. Терпенье и труд все перетрут, у нас так говорят.
- Еще раз говорю, – вздохнул Эдвард, – Поставьте эту чертову подпись в обходном листе и больше здесь не задержусь. Не знаю уж, что за методы воспитания вы тут используете, но позвольте мне… – физруку разговор тоже надоел и уже было протянул руку, что схватить Эдварда за воротник и выстроить, как провинившегося мальчишку, но ошибся только в одном. Новенький пионер не считал себя ни в чем виноватым, а физрук был мужского пола, так что здесь отношения можно выяснять на совершенно другом уровне. Перехватив протянутую ладонь за кисть, Эдвард быстрым движением вывернул ее, почти что выкручивая сустав из природой предназначенного положения, от чего физрук даже охнул от неожиданности и вскочил со своего места.
- Так, все, мне это действительно надоело! – рявкнул он, – С Олькой я потом поговорю, но вот тебя я утихомирю, – и пошел в наступление под аккомпанемент испуганного писка Алисы, не ожидавшей, что дело дойдет до настоящей драки. А вот сам Эдвард успел отметить, что за последние два дня ему действительно стало интересно. То, что Борис Викторович по-настоящему драться не умел, стало ясно после первых секунд, этот человек слишком сильно увлечен самой мускулатурой, но немногое знает о том, как правильно ее использовать. Увернувшись от примитивного захвата, Эдвард быстрым движением провел удар в бок под ребра, проверяя надежность его корпуса, а также то, насколько крепко стоит на ногах. Весовые категории, конечно, отличаются сильно, но за свою жизнь он валил и не таких великанов. Оказалось, что в боевой стойке физрук тоже опирается лишь на свои габариты, почти не имея представления о точках опоры, а весь поединок рассчитывается закончить одним победным и быстрым ударом, несмотря на то, что соперник явно подвижнее. Еще одна попытка захвата, и Эдвард быстро уходит влево, а дальше все, как учил его мастер, перехват протянутой руки и резкий увод ее вниз, прежде чем противник справится с инерцией, а потом снова вверх, выкручивая всю руку за спину. Физрук потерял равновесие, и Эдварду пришлось его отпустить, чтобы не полететь следом, справиться с инерцией подобного падающего тела без псевдо мускулатуры экзоскелета даже не надеялся.
Борису Викторовичу самому уже стало не до смеха, чуть не врезавшись в стенку зала, он посмотрел на Эдварда ничего не понимающим взглядом, а тот спокойно встал в приветственную стойку каты «солнца», одной из тех, что его обучали в монастыре убийц. Данная ката предназначена не для того, чтобы уничтожить противника, а для того, чтобы просто победить и, если есть такая необходимость, оставить в живых, пусть и не в целости и не совсем в порядке, если применять более жесткие приемы.
- Ну, пионер, держись! – сдаваться учитель физкультуры тоже не хотел, не желая признавать, что какой-то мальчишка оказался сильнее его в спарринге, ведь ему достаточно лишь одного хорошего удара, что сразу расставить все точки. И первый промах всегда можно свести на собственные недочеты.
