- Тогда смотри, – он показал ей татуировку, – здесь ровно сорок четыре зверя, каждый из который символизирует собой одну из техник контактного боя, которую я изучал в специальной закрытой школе, где обучали… – сказать слова «убийц» у него не хватило духу, боясь испугать Алису, так доверчиво приблизившуюся к нему за эти два дня, хотя в действительности каждому из этого лагеря следовало держаться от него как можно дальше. Подобрав наиболее подходящее слово, как ему казалось, продолжил, – специальных агентов для проведения… черт! В общем, это очень сложно и проще сказать, что попасть туда очень сложно, а еще сложнее выйти оттуда живым. Там учат тому, как можно убить человека, используя только возможности своего тела. Да Алиса, именно убивать… – он покачал головой без всякого намека на улыбку, – не побеждать, не защищаться и не выступать на каких-либо соревнованиях. Техники контактного боя, что я изучал, создавались для того, чтобы ничем не вооруженный человек мог уничтожать себе подобных, порой вооруженных и очень опасных. Я прошел весь курс обучения, как ты видишь, – он снова показал на татуировку, где не было ни одного пустующего места, – Мне нужно это было, чтобы получить возможность дойти до… руководителя этой школы, заслужить его уважение и добраться до тех тайн, что хранились в этих стенах…
- Это хотя бы у нас было? – Алиса, кажется, не верила его словам, но то, что видела, говорило об обратном, и теперь не знала, как же ей все-таки стоит реагировать, – Я слышала истории, что некоторых детей специально готовят для того, чтобы они в разведке работали или в специальных там подразделениях… я сама хотела попасть в какую-нибудь такую систему, но никто не знал, как вообще можно выйти хотя бы на контакт с ними… Ульяна была права, получается?
- В какой-то степени да, – кивнул Эдвард, – Меня точно не готовили для такой жизни, какой вы живете. Все это… – он развел руками, – детские лагеря, мирное окружение… пионерские отряды… Я ничего подобного прежде не видел, понимаешь? Это все равно как вытащить улитку из панциря, во всяком случае, примерно так я сейчас себя чувствую… – ему даже стало немного легче, что хоть с кем-то поделился своими ощущениями, наконец-то облегчив тяжесть своих душевных метаний.
- А почему тогда сейчас ты здесь оказался? – спросила Алиса, – Не думаю, что агентов разведки отправляют в отдых в пионерские лагеря, – она даже усмехнулась, – мастер ты, конечно, заливать, я бы сказала, но ты действительно какой-то странный…
- Я не знаю, почему оказался здесь, – пожал плечами Эдвард, – может быть, это еще какое-то испытание для меня, а может быть, наказание…
- Наказание? – рассмеялась Алиса, – Ты дурак, Эд? Кого наказания ради отправят на две недели в пионерский лагерь? Это тебе не тюрьма все-таки, какая-нибудь, здесь разве что скучно бывает, – она снова толкнула его в плечо, но на этот раз Эдвард поймал ее за руку и прижал к себе, девушка только ойкнуть успела, но сопротивляться не стала.
- Я рассказал тебе, что из себя представляю, – сказал Эдвард, посмотрев ей прямо в глаза, – и рассказал правду, вне зависимости от того, поверила ли ты мне сейчас или нет, так что теперь имею право просить о такой же искренности. Кто же ты такая, Алиса Двачевская? Бунтарь номер один и гроза всех лагерных правил, это я уже понял, но что еще скрывается за этим внешним фасадом?
- Знаешь, ты действительно странный, – сказала Алиса, устраиваясь чуть поудобнее, чтобы его плечо не мешалось, – То ведешь себя так, словно очевидных вещей не знаешь, а то выглядишь так, словно тебе не семнадцать лет, а целых сто семнадцать… – она замолкла, о чем-то задумавшись, но Эдвард не стал у нее ничего прямо сейчас требовать, понимая, что девушка сейчас решает, стоит ли открываться человеку, которого знает всего лишь второй день, и от того решения, что сейчас примет, во многом зависит все их дальнейшее общение, – Только у меня история не такая интересная, как у тебя… Никаких закрытых школ, никаких тайных уроков… я в лагерь приехала по путевке, что на меня выпала… И в отличие от тебя, я в лагерях каждое лето бываю… а хотелось бы еще куда-нибудь… далеко-далеко, где тебя никто не знает и ты никого не знаешь, и люди чтобы совсем другие были. Знаешь, есть ведь другие страны, другие города… – она положила подбородок на его плечо, и взгляд ее стал пустым, как у человека, сейчас смотревшего куда-то в свои мечты, сквозь время и пространство, – А вот в «Совенке» я тоже в первый раз, но он от других лагерей вообще ничем не отличается.
- Путевка? – переспросил Эдвард, – по распределению или просто повезло?
- По распределению, – сказала Алиса отстраненным тоном. Все еще задумавшись, – таким, как я, все-таки какие-то льготы положены. Подачка, что ли, такая…
- Каким таким? – уцепился за слово ее собеседник, – Чем же Алиса Двачевская отличается от остальных обитателей этого лагеря? Ну, кроме озорного характера?
