— Нет, ты рассуди, чего им всем в Москву на панель бежать, когда, вот, она тебе Турция через дорогу?
— Извините, — вклинилась я в разговор, — а что кто-то пропал?
— Да, было дело, ну я побегу, — бойкая женщина перешла к другому лотку.
— Это правда? У вас девочки пропадают? — обратилась я к продавщице.
— Вы особо не распространяйтесь. Знаете, летний сезон. Молва пойдёт, не остановишь, ещё такого насочиняют. А нам убыток, — ответила мне пышная южанка.
— Нет, что вы! Я одинокая пенсионерка. И распространяться мне негде, и уезжать не собираюсь. Кому я нужна. А, что пропадали и раньше?
— Пропадали. Сначала слухи ходили, местные девахи, охочие до этого дела, сами понимаете до какого, стали пропадать, — тихо говорила мне продавщица, подкладывая на весы картошку, — так все думали на братьев. Были у нас тут такие, потом они куда-то пропали. Всё затихло, а потом… Так это только нам известно, что пять девочек из разных посёлков в округе пропали. Как в воду канули, — чуть ли не на ухо сообщила она мне.
— А полиция что говорит?
— Полиция говорит. Говорит, что две утопли. Остальные в Москву подались. А я вот кумекаю, до черта им Москва, когда вон она Турция. Тут это дело раз плюнуть.
— А девочки, какого возраста?
— Да какого? Ещё школьницы, старшеклассники, правда. Но не распутные, хорошие девочки, говорят. Так может, всё говорят, сочиняют?
— Уж лучше бы сочиняли, — посочувствовала я ей и перешла к лотку с зеленью, где узнала, что последняя девочка, которая пропала, была из посёлка Приморский.
Лера рассказывала, что помимо убитой женщины, которая пыталась с
ней бежать, похитители удерживали ещё какую-то девочку, которую потом увёз неизвестный собеседник мотоциклиста.
В кармане Дрона затрещал мобильный телефон.
— Дрон, привет. Слушай, у меня к тебе срочный разговор. Совет твой нужен.
— Что случилось? — обеспокоился Андронкос, услышав голос Валерия.
— Да. Короче, у меня чуть не похитили, вернее, похитили дочь.
— Дочь? У тебя есть дочь? Как похитили? Кто?
— Она уже дома, а откуда и кто, расскажу при встрече.
— Слушай, давай, завтра вечером встретимся у меня дома.
— Отлично. Вежливо будет, если я приду к тебе со своей тётушкой?
— И тётка появилась? Конечно, не вопрос. Жду.
Дрон посмотрел вниз с террасы и, увидев Николоса, попросил его подняться к нему.
— Коля, как дела по Эскулапу?
— Как приказывал. Постоянная наружка. Мы меняемся с Александром.
— И что?
— Всё тоже. Как по расписанию. Дом-работа-дом. Ничего подозрительного. Всё как обычно.
— Это и подозрительно. Ладно, иди. Действуем всё по тому же плану.
Андроникос не заметил, как за шторой скрылась в другой комнате Ася сиделка Наташи.
Вечером следующего дня, оставив Леру дома, под приглядом бабы Капы, мы с Валерием поехали в усадьбу Андроникоса.
— Я не понимаю, зачем ты меня взял с собой. Неудобно, скажет, привёз старушенцию. Небось, шагу не даёт сделать племяннику, — а мне, действительно, было
неудобно.
— Какая я же вы старушенция, тётя Марго? Вы ещё ого-го!
— Ну, Валерка, если ого-го, ты только ещё раз назови меня тёткой, убью.
— Понял, — заулыбался Валерий, — а взял вас, хочу, чтобы вы посмотрели на жену Дрона.
Хозяин встретил нас у ворот. Лично для меня сделал экскурс по дому.
— Какой у вас большой особнячок. Красивый, — мне хотелось сделать ему комплемент, но Дрон опустил голову, с лица ушла улыбка.
— Теперь и я думаю, зачем мне такой большой дом?
— Познакомьтесь, это моя жена, — оставив нас с Наташей на террасе, мужчины вошли в кабинет Дрона.
— Холодно, у нас очень холодно, — Наташа поёжилась, хотя холода я не заметила. Был прекрасный тёплый южный вечер. Со штилем на море и ароматом нёсшимся лёгким дуновением ветерка смешанного с запахом моря и душистых кустов, цветников, фруктовых деревьев.
Женщина, присматривавшая за Наташей, молча, принесла два пледа.
Выкатив на террасу столик на колёсиках, с вином, фруктами и горячим кофе в красивом кофейнике, она удалилась.
— Вы, тётя Валерия? — спросила меня Наташа. По её виду нельзя было сказать, что она невменяема. Она разлила по бокалам красивое по цвету и отличное по вкусу вино. Я в свою очередь ввела её в курс наших родственных отношений.
— Это здорово, что теперь Валерий не один. И дочка появилась. И жена?
— Вот этого, Наташа не могу сказать. Лина ещё не пришла в себя. А Валерию, я не могу ничего советовать по этому поводу. Столько времени прошло. Им надо опять заново встретиться, а жизнь сама всё расставит на свои места. Они уже давно не дети.
— Да, вы правы. Я думаю, Валерию надо рискнуть и попробовать полюбить опять. А самый трудный для нас риск — быть честными перед собой.
Наташу сковала задумчивость. Я смотрела на неё и не могла поверить, чтобы душевнобольная женщина была так логична в своих суждениях. Может Валерка прав, так за маской и игрой в душевнобольную, она скрывает в себе горе, которым переполнено её сердце. Я боялась её потревожить. Но вот, она отпила глоток и обратилась ко мне.
— А вы как думаете?
