Конечно, название стрим-сервиса Start (с регулярной трансформацией в знак доллара) в фильме о становлении цепочки наркотического сбыта звучит несколько двусмысленно — однако порочное потребительское воспитание последних тридцати лет делает любой честный молодежный сериал слегка двусмысленным. Достаточно, чтобы конец подобных цепочек просматривался ясно, а он просматривается. Восьмисерийная дистанция идеальна для того, чтобы сначала восхитить легкими деньгами-тратами, а ближе к концу смутить внезапным сокращением продолжительности жизни.
Сценаристы фильма о порывистом Эйдельштейне просто обязаны носить фамилии Талал и Израйлит — хотя бы ради знания материала. Так и происходит, у них гладкие, без заусениц диалоги, а угадайка, кого грохнут, а кого нет, удержит внимание до самого конца. Конечно, уже надоело на титрах ежесерийно слышать новый рэп о тревожной молодой душе — но молодежного кино без этого субпродукта не будет еще лет двадцать, пока реальные ниггеры не изобретут еще какой-нибудь музыкальный стиль безмозглых и обиженных окраин.
Если зрительская эмоция колеблется между волнением, спасутся ли детки вовремя, и трезвым желанием утопить их всех оптом в Неве — значит, сериал удался, вышло объемненько, и актеры со сценаристами не зря хлеб едят.
Ставил фильм Александр Цой, игравший всех без исключения китайцев гастарбайтерского кино и даже Батыя в «Легенде о Коловрате». И тут уже, памятуя «Хеппи-энд» Евгения Сангаджиева, не обойтись без вопроса: сериалы о порочном блеске столиц у нас всегда будут делать артисты-эпизодники с Востока?
Если да — отличное решение проблемы занятости.
Коротко: войну, заявленную в сериале, Швеция уже проиграла. В европейском рейтинге преступности она годами занимает первое место, если не считать Украины, которую уже давно никто не считает, потому что это не государство, а дикая запорожская степь. Швеция движется ее путем, с начала великого переселения народов приняв наибольший процент мигрантов, которые и делают ее опасной для жизни (Россия, если кому интересно, на двенадцатом месте из сорока).
С террором дела обстоят лучше, но только потому, что в органах безопасности служат Фатима и Надир, а их добровольными помощниками выступают Первин, Сулейман и имам Абу Джибриль. Авторы пошли путем суфической истины, вытолкав вялых и никчемных шведов за скобки и устроив большой взаимоджихад шахидов и муртадов, т. е. верных и неверных мусульман в самом сердце Швеции без малейшего участия коренного населения. Ни одна занятая в съемках шведская зверушка, кроме принявших Аллаха братьев Юханссон, не пострадала. Этот народ, как и большинство этносов старой Европы, вышел из зоны решений и покорно ждет своей участи в драке лояльных и радикальных пассионариев Востока. Уже из названия все ясно.
К сожалению, о боях-пожарищах братьев и небратьев-мусульман, воинов пророка и гнид черножопых, делают кино два сценариста-шведа, режиссер-югослав и большая группа турок, евреев и армян в ролях правоверных. Об исламе эти люди знают лишь то, что там на коленях молятся и бород не бреют. В Сирии у них шатаются какие-то шариатские патрули, убивающие за мобильный телефон (им что Ливан, что Иран — одна сатана). С хиджабом шведы целую серию бьются, как кулаки с пионерским галстуком. Если раньше у нас годами смеялись над русским кино про Вашингтон и Канзас — теперь пришло время потешаться их фильмам про Тегеран и Дамаск. Мусульманские фанатики изъясняются формулами унылых буржуа «Дай мне шанс» и «Все вышло из-под контроля». В секту дочерей пророка вербуется чеченка, у которой ушибленный войной папа пьет горькую и создает нездоровую атмосферу в семье (известно же, что все русские пьют вусмерть, даже если они чечены в исполнении литовских евреев[59]). Чекистка Фатима, напротив, истово служит европейской солидарности, потому что у нее отца убили сербы в Сребренице, — правда, дважды с оружием подпускает противника сзади, курит косяки и порет косяки, так что пользы от нее безопасности никакой, кроме большого глобалистского сердца, свидетельствующего, что не все мусульмане уроды (а мы не знали). С нею спорит девочка Сулейха, уверяя, что ей идет в хиджабе (врет), американцы суки (правда), евреи демоны (похоже), а шведы лицемеры (не без того). Правда, из аргументации в пользу боевого ислама исключается главное: западный культ стяжательства, потребительства, содомии и кварталов разврата, каких полно в любой европейской столице. Потому что они считаются достижением цивилизации и в то же время способны привлечь в джихад целую армию молодых императивщиков.
