Риэлтор Олег (сам Федоров) женат на дурнушке, изменяет ей с милашкой, трудится из милости у ее брата и гасится порошком. Квартира у него в ипотеке, прав лишают за езду в незнаемое, сын потерян в гаджетах, а денег нет никогда. Волосы сальные и расчесаны под дьячка, небрит хронически, морда облезлая и сам себе противен. Одна отрада — кокаиновые трипы, преображающие реальность не в обычное кривое зеркало с кислотным тремором, а в чудные ракурсы трех отличных операторов Куприянова, Капанадзе и Борзыкина. Черная фигурка в снежной пустыне. Столпившиеся на районе равнодушные дома. Хитросплетение развязок. Причудливые в ночи кроны деревьев.
Во избежание вопросов об отношениях автора с веществами, каждой серии предпослан титр, что все происходящее — плод его извилистой фантазии, а также телефон помощи наркозависимым. На пропаганду порока явно не тянет: выглядит герой преотвратнейше, а признание жене «Я наркоман, у нас украли ребенка, это моя любовница, а ты дура набитая» вряд ли кто захочет повторить.
Сына и впрямь забрали злые силы, за случайно подрезанный килограмм дури. Взяв на охоту за похитителями гвоздострел, сковороду, топор и бензопилу «Дружба», Олег все больше смахивает на героев Достоевского — как, впрочем, и все герои продюсерского трио. Рефлексии до поры чужд (к концу третьей серии убьют уже пятерых), но росчерки измененного сознания весьма схожи с покаянной раскольниковской горячкой. Достоевский обычно-то не слишком киногеничен — но бой с наркомафией человека в затяжном кокаиновом трансе смотрится на пять (даже изгибы зеленой стрелки GPS-навигатора кажутся онлайн-галлюцинацией). Сонечку Мармеладову «дает» жена (Александра Серзина), ради ребенка вовлеченная в фасовку-закладку, Порфирия «включает» в последней серии теневой бес-барыга, монстр Лужин, лезущий в родионову семью (только не через сестру, а через матушку), — это, конечно, генерал Валера (Роман Мадянов), а за Свидригайлова вполне сойдет перевертыш из ФСБ (не спойлер, и так все ясно, Максим Стоянов только таких и играет). Ну, и потенциальная «слезинка замученного ребенка» как мерило всего из «Карамазовых».
Объемы дури для раздачи тем временем вырастут на пять пожизненных, делая простительную слабость городского повесы вселенским злом (а всего-то хотелось поглазеть онлайн цветные мультфильмы со вспышками). Морализм картины рассердит коллегу Ефимова: мол, что наркотики зло, всем уже известно — ну так что старушек убивать нехорошо, мы тоже где-то слышали.
Словом, закончить остается любимой цитатой психоделической молодежи из фильма детства «Приключения желтого чемоданчика»: «Чтоб весело смеяться, не нужен порошок, а нужно, чтоб сказка кончалась хорошо».
Особенно если твой несомненный дар сторителлера подкреплен тремя классными операторами и тремя нащупавшими свою нишу продюсерами.
Режиссер Иванов — кажется, самая туманная фигура в нашем кинобизнесе. Можно сказать: мутная. А можно: затейливая.
Все проклятия его фильмам полностью заслужены.
Все удивленные комплименты — тоже.
Ему бы продюсера, что ли, хорошего. Но шатает Иванова из стороны в сторону так, что ни один толковый продюсер не выдержит.
Он отлично работает с малоизвестными артистами и не боится давать им главные роли («Немцы» открыли Евгения Коряковского, «ЮЗЗЗ» — Кузьму Котрелева и Антона Кузнецова). Он же заставляет их совершать диковинные поступки и произносить лажовые речи собственного сочинения (сам себе и сценарист). А посреди картины одумывается и резко перекладывает галс в пользу разума и стиля. А в последней серии заворачивает такую поганку, что и сам не знает, как закончить.
У него хватает безвкусицы в сорок лет называться Стасом.
У него же хватает вкуса выпутаться из кондовейшего сюжета о современных Ромео и Джульетте.
В стоп-листе намертво запрещенных к запуску тем у матерых продюсеров Ромео-Джульетта занимают почетное первое место. Ибо стоит одноклеточному дилетанту захотеть денег, он тотчас генерирует идею: новые Ромео с Джульеттой как отпрыски славянской и кавказской ОПГ. Без вариаций. В нулевых, когда в отрасли запахло деньгами, эту схему рассылали по студиям минимум трижды в неделю. Редакторы даже придумали ей кратчайший отзыв-код: «РиД», — что означало: немедленно в корзину. Брак.
Единственный опыт постановки только укоренил фобии. Автор «Петрова и Васечкина» Алеников с мытарствами, муками и увольнением за бездарность снял-таки фильм «Война Принцессы» о войне кавказской и славянской мафий двенадцатилетних детей, с кровью-любовью. В лонг-листе претендентов на звание самого безобразного русского фильма стало одной строчкой больше.
Однако производство росло, и негласные запреты забылись. Храбрый Иванов достал с антресолей старую балалайку.
