Из всего изложенного ясно, что день сурка накрыл саму режиссершу Агранович. Когда-то она ловко дебютировала сериалом «The телки», переиначив самоупоенную прозу Сергея Минаева в историю женской мести успешному самцу. Однако «Сансара» по сценарию Минаева Саввы делает наказание богатеньких Буратин и переделку их в богатеньких Артемонов магистральной темой Агранович, предсказать очередную постановку которой так же просто, как вчерашне-завтрашний день Андрюши. Это будет фем-экранизация наглого текста очередного бородатого Минаева (не смейтесь, есть еще Минаев Дмитрий, и тоже с бородой) о том, как стать зайкой без потери в деньгах.
Напасть повтора унылых дней и серийных фильмов не делает авторов специалистами в сурковедении. Нагромождение в тему ангелов, знамений, буддийской сансары и дешевой стругацкой метафизики говорит о девичьей страсти модненько иррационализировать совершенно понятный и ни секунды не мистический сюжет.
День сурка — не фэнтези и не прикол, как мнится дуракам, употребляющим подобную лексику. Сурок — это кризис среднего возраста обеспеченных мужчин мизантропического склада. На жизненном экваторе они сознают, что достигли потолка, ибо карьерный рост связан с расширением числа подчиненных, на которых у них аллергия. Женщины не волнуют их дольше одной ночи, перфекционизм ведет к потреблению одинаковых напитков, одинаковых костюмов, одинакового парфюма и сетевых отелей лакшери-стайла. Эпохальные книги прочитаны, фильмы посмотрены, семьи, детей, бедности, проблем, желаний, дружб, открытий не предвидится. Впереди у них десять тысяч одинаковых дней, кипа однообразно заработанных денег, несколько ведер элитного алкоголя и несколько десятков уестествленных дам, неотличимых друг от друга. Выйти из беличьей карусели можно, только меняя себя — в худшую (дебоши, запои, потеря человеческого облика) и лучшую (авантюристическая забота о ближних) сторону.
Понять это ни Минаевым, ни Агранович, кажется, не дано, а на креативных продюсеров Марусю Трубникову и Наталью Шик и расчета не было, у них по имени-фамилии все ясно. В психологии они смыслят не больше, чем в сурках, и потому обесценивают саму идею добрых дел. Спасти брак женщины, отдающейся коллегам в туалете, невозможно. Знакомить клушу, влюбленно терпящую побои мужа, с новым кавалером бесполезно: она его не заметит, даже если играет его Константин Крюков. Выбивать оружие у убежденного суицидника опасно: в следующий раз он грохнет не только себя, но и кого-то рядом. Ссужать баблом вечного должника, готового с горя палить по окружающим, — не лучшая идея. Полезный эффект от богоугодных действий Андрюши, направленных на размыкание цепи инертных дней, близок к нулю (за вычетом духовного роста, на который и Андрюше, и Минаевым, признаться, положить с прибором).
Ну, разве что Басту больше никогда не слышать.
Это хоть и малая, но понятная и достойная цель разумного человека.
Стоило ли вокруг восемь серий городить — уже вопрос.
Создатель «Дня сурка» Гарольд Рэмис вполне укладывался в полтора часа.
Тема загона странных людей опухшим от слезинки ребенка обществом породила ряд великих и просто дельных международных картин: у немцев — «М» (1931, маньяк настоящий), у американцев — «Ярость» (1936, маньяк вымышленный), у французов — «Паника» (1946, вымышленный) и «Смерть красавицы» (1961, вымышленный, но решивший напоследок стать настоящим). Русское общество к линчевательной самоорганизации было не склонно (государство постаралось), но и безвинно пострадавших жалело не слишком (опять государство постаралось). Фильм о комплексе Бога можно счесть знаком нормализации социума — раз чрезмерные родительские страсти нас теперь тоже волнуют и не оправдываются безоговорочно.
К психиатру (Кирилл Кяро) ходит шизоманьяк (Даниил Страхов) подавлять нездоровые инстикты. Тем временем в городе (Москва) пропадают семилетние девочки — не слишком часто для мегаполиса, но пропажа даже и одного ребенка нынче способна поставить общество на дыбы. Даже тех, у кого дома нет семилетних девочек, — а у психиатра есть, плюс жена, психически неустойчивая из-за редкого секса (семнадцать лет в браке), а такие особо восприимчивы к пропаже детей. Подавление инстинктов идет шатко-валко — что понимают и врач, и маньяк, и зритель: за близких маньяка и девочек на его пути есть все основания беспокоиться. Параллельно отец последней пропавшей (Шамиль Хаматов) и друг семьи (Николай Шрайбер) разворачивают свою охоту на психа — притом, что до конца не ясно, не является ли кто-нибудь из них тем психом сам (на Шрайбера и грех не подумать, внешность располагает). В то же время следователь (Михаил Тройник) так жаждет найти урода, что готов назначить уродом любого. Сколько безобидных психов пострадает, прежде чем он найдет настоящего, ему плевать, как и большинству сограждан, — ведь правда же, сограждане?
