Роздали сыщикам дяди приметы, дядино фото и пистолеты,
Под наблюдением каждая дверь — трудно преступнику скрыться теперь.
Ловит милиция разных прохожих — каждый прохожий на дядю похожий.
В МУРе гадают: псих иль не псих? А дядя еще укокошил двоих.
Ходят прохожие, смотрят уныло. Спички берут в магазинах и мыло.
Снова скупают крупу и муку. Врезали в двери еще по замку.
Людям не спится, люди устали, в гости к знакомым ходить перестали.
Из-за какого-то там подлеца дети домой не пускают отца.
Ясно одно: что преступник один; русский, татарин или армянин.
Рубит по кумполу — только держись; песню поет «Я люблю тебя, жизнь».
Ходит он в кепке, а может быть, в шапке. Носит с собой телевизор в охапке.
Любит кататься на самосвале — больше о нем ничего не слыхали[28].
Чудный стишок про черный ужас, накрывший Москву в декабре 63-го. «Мосгаз»-Ионесян переполошил город на полстолетия вперед. До него незнакомцам открывали без спроса: красть в миллионах домов страны все равно было нечего. Нео-Раскольникова это не смутило: он рубил жильцов по принципу «пять старушек — рубль»; в хозяйстве и веревочка сгодится. Выносил свитера, облигации, пряжу, авторучки и флакон «Шипра». Попался на телевизоре: соседи запомнили кавказца с громоздким грузом. После него двери закрылись наглухо.
«Мосгаз» возродил поувядшую со сталинской поры стихию слухов: молва пережила убивца с топором на десятилетия. Кукушка намеряла ему всего-ничего: розыск в прямом смысле вылез из кожи и взял крайне мобильного упыря на двадцать третий день после первого убийства. Забыв покой, сон и Новый год, сыщики поквартирно опрашивали и обшаривали целые микрорайоны. В середине месяца впору было выходить на общегородскую демонстрацию с лозунгом «Слава советской милиции!»: с такой скоростью не сворачивали башку ни одному маньяку мира. При редкой интенсивности Ионесян успел убить всего пятерых.
Из них — троих 11-12-летних мальчишек.
Каникулы были у ребят.
Из всего этого складывался мощный детектив, но на восемь серий материала бы не хватило никак.
Сценаристка Зоя Кудря, наш лучший охотник на привале, величайшая мастерица лить пули, забивать баки и плести пышную околесицу, пошла другим путем: путем Черного Пионера. Страшилки. Жуткой каляки-маляки про золотую руку. Она напустила в сюжет Сыщика-В-Черной-Шляпе, несметных сокровищ в банке с-под маринада, шансона-кафешантана, бородатых злодейцев и пионеров — добровольных охотников за чудовищем. И это был отличный ход, ибо в современной России путь кинокомикса ждет немалый успех: ледяное равнодушие сограждан к любому прошлому своей страны, кроме жгучих-прежгучих тайн века, массовая индо-турецкая наклонность к мелодраматизму, расширенным зрачкам, плохой игре в немое кино и вообще любому перебору и дурновкусию могла бы реанимировать pulp fiction начала века — стиль серийных романчиков про Ника Картера и Фантомаса, в которых не важны реалии и психологизм, а лишь бы пробирало и хватало за все места.
Случись такое, грамотно исполненный жанр искупил бы все неумейки и несообразности нашего кино: кому какое дело, что в те годы так пионерский галстук не вязали, «мне кирдык» не говорили, а кабинеты дознавателей не были размером с Дворец бракосочетаний. Главное — антураж: иностранные меценаты, уединенные особняки, сутулые незнакомцы и раскроенные черепа, король сыска в длинном пальто, убийца в манишке и с усиками и звезда варьете с низким голосом, зовущей ухмылкой и папироской в гибкой руке.
А нужна для этого самая малость — ироническое отношение к материалу и четкая задача продюсеров группе: «Мы снимаем гон, дурнину, залипуху-беллетристику. Нам безразличны мытарства советского человека под игом парткомов и выездных комиссий. Больше зловещих такси с конусами фар, липких ножей в луче света, истошного визга в конце каждой серии и окровавленных простыней на веревке. Так победим».
И тут-то и кроется главная закавыка: первой, в чей адрес следовало произнести эту огневую речь, является сама Зоя Кудря. Уже с «Ликвидации» было видно, что каждый сюжет на три серии она норовит раскатать на полноценные восемь посредством клонирования вброшенных гранат, повешенных свидетелей и никчемных, но киногеничных убийств. Без парткома, семейных дрязг, потерявшихся детишек и новогодних заказов ей никак, потому что это дополнительный метраж. Представьте на секунду нуар, в котором детектив Марлоу после сшибки на подземном паркинге является домой кушать суп с фрикадельками, размышляя, давать ли развод мегере-жене, — и вы составите точное представление о сериале «Мосгаз», который и мог бы быть хорош, да утонул в советской бытовщине. И Первый канал понял это раньше других, назначив пробную премьеру на украинском ТВ, где публика попроще (ну, не к выборам же).
