И лишь один этический сбой грозит всей благородной конструкции. Сценаристки дружно ненавидят Советскую власть, как и положено женщинам, умотанным в очередях за ширпотребом, особенно женщинам с Первого канала. Для всех изменников Родины и серийных убийц быдловатых соотечественников у них найдется подходящая мотивировка и оправдалка. Одного били в органах за связь с иностранкой, другого посадили за пустяки, третьему не дали реализовать таланты, четвертого коробила передача «Пионерская зорька». Теперь все они яркие, успешные, состоятельные джентльмены, избавляющие родину от человеческого мусора и ухватившие жар-птицу за хвост, — и кто же стоит на их пути к заветной мечте? Честный мент Ваня в рыдване «Победа», ужинающий шматом докторской колбасы под спитой чай из граненого стакана! Несмотря на задушевное исполнение милейшим Андреем Смоляковым, он — главное враждебное звено для охотников за удачей и могильщиков совка, к которым себя явно относят и руководители Первого канала.
Далек ли тот час, когда эффективные менеджеры и сумасшедшие домохозяйки в едином порыве воскликнут: «Смерть, смерть проклятому метельщику Ваньке Черкасову, его „Победе“, его шляпе и его докторской колбасе!»?
И все-то у них получится, как обещал тот же Первый двадцать три года назад. Ход даже вымышленной истории неостановим. Изобретенная женщинами зеркальная Вселенная, как когда-то настоящая, стремительно движется к краху честных ментов, граненых стаканов, ракетных КБ и «москвичей-412». Одни только возобновляемые упыри, истребители ненужных совков и переносчики вредных для здоровья военных тайн, выживут и развернутся во всю послесоветскую ширь.
Как это мило.
Да, девочки?
Вы будете смеяться — но коллективный Мосгаз опять вышел на тропу войны.
Первый создал настолько успешную модель, что юзать ее можно вечно, а майор Черкасов, даже перейдя из возрастной категории Жеглова в статус комиссара Мегрэ, будет собирать у экранов-мониторов армии людей, охочих до игры в советское прошлое.
Ингредиенты заданы первым же сезоном. Резонансное преступление, о котором официально не писалось, но судачили все и везде. Кратное завышение количества трупов, как всегда бывает с горячими слухами. Сугубая точность в деталях — интерьерах, пельменях, сувенирах, шлягерах — чтобы в достоверном бульоне прокатывал и образ гангстерского Чикаго, много более интересный и лестный, нежели скучная, бессобытийная, усталая Москва 60-70-х годов. Яростные искры семейных свар внутри опергруппы, в партийных верхах и на бандитских малинах, достойные итальянских базаров эпохи неореализма. Несметные сокровища арабских шейхов, вокруг которых плетется интрига и которые в таких концентрациях были попросту невозможны в уравнительном СССР. Черная шляпа.
То есть: последовательное приукрашивание катастрофически неинтересного позднесоветского прошлого. Брильянты-мафия-наркотики-разбой-катран-контршпионаж, и все в товарных количествах с постоянным заступом сыска на территорию ГБ, за который в реале прокуратура обрывала уши, погоны и придатки при первом же несанкционированном случае. Соблюдение этих множественных условий сменными сценаристами и режиссерами возможно благодаря скрупулезной работе продюсера, и не помянуть здесь заслуги Дениса Евстигнеева было бы просто несправедливо. Ну, и Эрнст, конечно, куда ж без него.
В новых сериях Кремль перед Олимпиадой ставит органам задачу навести в столице полный штиль до состояния витрины справедливого общества. Фараоны метут фарцу-проститню-бомжатину, но, будто назло светлым начинаниям, с зоны по УДО откидывается рецидивист Череп, чей брат-близнец только что бомбанул гранильный завод «Кристалл» на партию бриллиантов и умер от жадности (история утечек с производства драгкамней, как и всегда в «Мосгазе», подлинная). В прессинг возможного наследника сокровищ включается оргпреступность, госбезопасность, неизвестная группировка и народный мститель, взявший на себя функции эскадрона смерти и валящий призовым огнем по одному вору в законе на серию. Велено унять разгул преступности — пожалуйста. Своевременно звучит олимпийская песнь «Птица счастья завтрашнего дня».
Уже приходилось писать, что похождения майора сродни сказкам Шахерезады. Посреди сонного олимпийского года — какие-то клановые войны, сорок разбойников, убийства из винтовок с оптикой и билетерши со свистком — отнестись всерьез к этому синтезу черной шляпы с пельменями, краденых бриллиантов с калорийными булочками и мафии с флюорографией может только самый сердитый правдолюб. Все это форменный цирк с конями, как называли никулинский стационар на Цветном, чтоб отличить его от второго шапито на Ленинских посредством брендового логотипа с учеными конями.
Сеть полнится россыпью ума веселых наблюдений:
«Черкасов объелся пельменей».
«На кого не думаешь, тот и злодей».
«Подозреваю любовника Ларисы».
«Что ни серия — то передача „Давай поженимся“».
