Сам Цекало искал маньяка в каждом и находил в себе (кто помнит, первая же серия венчалась поимкой самого продюсера в роли убийцы-изобретателя). Всем известно, что Россия голосует за смертную казнь и именно для маньяков. Все знают, каких изощренных пыток желает душегубам простая тетенька из очереди в сберкассу. На этой массовой страсти добить гадину и строился успех. Сыщик-ясновидец с достоевским именем Родион и нерусской фамилией Меглин, возможно, восходящей к имени мага Мерлина из кельтских сказаний, скидывал упырей с крыш, ставил на нож, разрывал пополам «камазами» и выдавал родителям жертв на съедение. Большинство случаев было списано с реальных дел позднего социализма — придавая извращенной логике убийц дополнительную достоверность. Ритм «кейс на серию» не давал расслабиться, мобилизовывал внимание и позволял резко гонять по уликам и вещдокам богатую и красивую стажерку в исполнении красивой и богатой Паулины Андреевой — что подсознательно грело сердце зрелых мужчин, пенсионерок и извращенцев, являющихся целевой аудиторией маньяцкого кино. Когда девочка втыкала подонку спицы в глаза, народ был счастлив — частично подтверждая экзотическое мнение режиссера Войтинского о христианской доктрине. Режиссер первого сезона Быков с отмороженным лицом каждую серию сидел в кадре в роли второго дознавателя и контролировал процесс.
И вот Войтинский принял «Метод» и сделал с ним то, что Родион творил с маньяками. Ясновидца-ликвидатора воскресил и превратил в дерганое мычащее существо с чуйкой. Девушку, втыкавшую бандерильи в глаза изуверу, — в безвольную тушку, не способную в собственной квартире насадить упыря на кухонный прибор. Мир доверчивых студенток, готовых прийти на помощь, — в разложившуюся клоаку шлюх, воров, спитых самцов и мизантропических старушек, заслуживших топор по кумполу. Маньяки стали умирать от случайной пули — успевая напоследок произнести речь о подлости мира и необходимости истреблять человеческий компост. От переформата «кейс на две серии» динамика упала вдвое, позволяя сосредоточиться на юродских чудачествах Хабенского и отвратности подлого мира человеческого компоста. Новый взгляд ожидаемо вынес картину за пределы сотни самых востребованных показов недели. Рейтинг «Кинопоиска» (не худший индикатор) рухнул с 8,1 (очень много, почти вровень с «Бригадой») до 6,0 (дно, хуже оцениваются только бесконечные саги, которым ставят много нулей за то, что надоели).
С режиссерами, считающими государство злом, полицию злом, христианство злом и советскую Россию злом, опасно связываться даже таким бывалым маньякам, как продюсер Цекало (дружеский смайлик в адрес продюсера).
Шурик, это совершенно не наш метод.
Страшную весть принес я в твой дом, Надежда. Ядерная угроза — единственный сюжет, в рамках которого Голливуд готов говорить о нас по-человечески. Как разведка — так смерть шпиона Гадюкина. Балет — пляшущие проститутки. Общая победа — пьяная присядка на столе. Диаспора — еврейский исход с рулонами туалетной бумаги и песней «Очи черные».
И только когда припекает, когда лезут в штаны радионуклиды и прочая инфернальная дрянь, киноиндустрию словно кропят живой водой, и она ненадолго вспоминает про совесть. И в колхозных массовках перестают мелькать оклахомские морды, Москву не снимают в Хельсинки, а члены Политбюро не носят папах и крестиков, как это принято у бруклинского казачьего хора братьев Цфасман.
Лучшим американским фильмом о нас навсегда останется «К-19» Кэтрин Бигелоу — о том, как экипаж подлодки ценой себя предотвратил ядерный бенц в чужих водах. С Чернобылем тоже решили обойтись поделикатнее. Можно представить, какого труда и денег стоило собирание в кадр старых «рафиков», термосов, часов, пожарных «боевок», дисковых телефонов, круглых прикроватных гостиничных светильников, парткомовских занавесок «море волнуется» и даже разноцветной мальчиковой формы (на Украине в 70-х и в самом деле не хватило синего сукна, и форму для мальчиков шили синей и коричневой). Стеллан Скарсгард хоть и мало схож с министром энергетики Щербиной, зато в гневе — вылитый Алексей Николаевич Косыгин, так что класс советских технократов представляет вполне убедительно. Накат слепого зла передан так, что за печенки хватает. Пожарные расчеты в аду, бесконечная цепь автобусов-эвакуаторов, ночной город на убийственном ветру — такое забудешь нескоро.
Туфта вылезает тотчас, как герои начинают разговаривать. Усилия сотен, а то и тысяч людей дано свести в ноль единственному человеку, если этот человек сценарист и вдобавок креативный продюсер. Крейг Мазин до «Чернобыля» писал сценарии «Мальчишник 3», «Очень страшное кино 4» и «Поймай толстуху, если сможешь» — но какой-то гад рассказал ему про Чернобыль, и кино для юных дебилов потеряло отличный кадр. Чел ушел на повышение и, подобно ордам советологов и экспертов, взялся облаивать русское государство и противопоставлять его доброму, но безалаберному русскому человеку.
