Моу в страшной спешке жестом предложил мне сесть за руль, но я сказал, что лучше поищу Сида. Мы с ним можем потом прийти пешком или приехать в “рамблере”. Секунду поколебавшись, Моу согласился. Мысль, что вот-вот здесь появится универсал, тревожила его очень сильно. Он влез в “мармон” и растерянно уставился на его таинственный щиток. Мне пришлось показать ему, где зажигание и где кнопка стартера. Попытавшись запустить мотор с включенной передачей, он дернул машину на фут и встал. Со второй попытки двигатель заработал.
– Если увижу его, подхвачу, – сказал Моу. – Мы т-т-тогда все дружно п-п-просигналим. Если найдете его, п-привезите. Ключ в машине.
– Хорошо.
В последний момент я выдернул из-за складного багажника и уронил на траву кушетку Чарити и стул Салли. Чарити кушетка никогда больше не понадобится, а вот Салли стул необходим. Встав на подножку, я проехал с Моу вверх до ворот. С облегчением, сила которого меня удивила, я сошел, когда мы оказались за ширмой из берез и кустарника, но до этого вытащил из одной из корзин фонарик. Вот как Чарити нас натренировала даже в мелочах!
Моу бросил на меня у ворот сумрачный взгляд и укатил с гримасой на лице; за рулем этой громадины он казался мальчиком. Машина, покачиваясь, скрылась в бальзаминовом коридоре, а я, стоя в кустах, где остро пахло малиной и орешником, навострил уши: не поднимается ли сюда универсал?
Я услышал его почти сразу. Дожидаясь, пока увижу его внизу, я думал о том, как шум проезжающих машин может действовать на Сида. Сначала “рамблер”, потом “мармон”, теперь универсал – каждый раз это могло означать для него конец жизни. Загонял ли его шум глубже в лес? Или, наоборот, притягивал, побуждал таиться у обочины и смотреть?
Универсал одолел крутой подъем и остановился около “рамблера”. Халли и Камфорт вышли и торопливо направились в дом. Я ждал. Дверь, которую они оставили открытой, зияла, столь же чреватая возможностями, как открытая дверь на пустой сцене.
Несколько коротких минут – и в ней появилась миссис Нортон, белая фигура с чемоданом. Она вышла пятясь, поставила чемодан и нагнулась помочь Халли и Камфорт вывести Чарити.
Все внимание обратив на ступеньку, Чарити не поднимала взгляда. Я увидел ее резной профиль, напоминающий камею, увидел поникший, изящный в своей слабости цветок шеи и головы. Помощницы двигались вместе с ней, синхронно то делая шаг, то наклоняясь. Они походили не то на хор женщин в греческой трагедии, не то на Фею Моргану и дев из ее свиты, несущих раненого короля Артура к барке, готовой отправиться на остров Авалон.
Из-за ширмы кустов я смотрел на них, надеясь, что Сид не прячется где-нибудь поблизости и не смотрит, как я. На его месте я бы этого не выдержал.
Потом в дверном проеме возникла еще одна фигура: ковыляя и покачиваясь, бессильная не только помочь, но даже идти не отставая, покореженная, скрученная, появилась Салли; она не была участницей танца, но глядеть на нее было еще тяжелее, чем на них.
При виде того, как она еле тащится позади сосредоточенных помощниц и их слабой подопечной, я почувствовал, что моя угнетенность сменяется гневом. Не на помощниц, не на своеволие Чарити, не на женскую солидарность, исключающую вмешательство мужчин в то, что только женщины могут сделать как следует. Нет, на
Три женщины усадили Чарити на среднее сиденье и подложили подушки. Миссис Нортон с чемоданом расположилась сзади. Халли и Камфорт немного постояли снаружи, глядя на “рамблер”, показалось мне, с удовлетворением. Обменялись какими-то фразами, но слов я не разобрал. Посмотрели в мою сторону, и я съежился в кустах, как соглядатай, которого вот-вот разоблачат.
Потом Халли села сзади подле миссис Нортон. Камфорт скользнула на водительское место. Салли крепко взялась за костыли, неловко впихнула себя рядом с ней, втянула костыли и захлопнула дверь. Мотор заработал, универсал дал задний ход, развернулся и поехал вниз по дороге. Я смотрел на него, пока он не исчез, нырнув за купу берез. Некоторое время я еще слышал мотор, потом – только гудящую тишину холма.
