Наши надежды оправдались почти сразу. Ближе всего к мосту была груда металла, бывшая «тройка». Та самая, первая. «Ганомаги» стояли чуть дальше: один тоже вдребезги, зато остальные относительно целые. Там пулемёты снимались легко и удобно, Елагин быстро всё объяснил, и через десять минут мы уже разжились тремя МГ-34. Одним вооружился Корда, вернув мне автомат. Я напомнил, что, собирая оружие, необходимо собирать и амуницию. Хотя и противно: фрицы вид имели нетоварный, да и пахли не духами.
А сержант уже лез в танк. У этой модели, с 37-мм пушечкой, два спаренных с ней пулемёта. Да в лобовом листе ещё один. Здорово, один танк – три пулемёта и тысячи три с половиной патронов. Через полчаса одно отделение уже нагрузилось доверху, и я отправил их назад. Десять бойцов уносили восемь пулемётов и десять автоматов. Кроме того, по нескольку десятков гранат и по четыре коробки патронов к МГ-34 каждый. Боеприпасы к автоматам я не считаю. Ребята нагрузились так, что еле шли.
А мы продолжили шерстить технику. По бронетранспортёрам шарились недолго. Я приказал кроме пулемётов вытащить ещё и рацию. В бою радиосвязь надёжней, чем проводная. Так что троим бойцам пришлось вместо патронов и гранат тащить ящики приёмника, передатчика и аккумуляторные батареи. Из оружия только автоматы с несколькими боекомплектами. Этих я тоже отправил назад. Так что теперь нас оставалось десять человек.
Ещё два танка – и следующие пятеро бойцов нагружены так, что ишаки могут только удивляться. Как-то так вышло, что последними остались самые здоровые. Вот они и показывали, на что способны настоящие мужики. Каждый повесил на шею автомат и две-три ленты к пулемёту. Сам пулемёт на одном плече, а через второе четыре связанные вместе 75-патронные коробки. Плюс в ранцах на спине гранаты и патроны россыпью.
Я отправил и эту команду, а сам стал решать, что важнее – ещё пара пулемётов или лучше под завязку нагрузиться патронами. Пока «Чапай» думал, сержант с двумя бойцами полез в очередной танк. Корда, разумеется, остался рядом со мной. Вот он-то и услышал какой-то шум. Тронул меня за плечо и сказал шёпотом:
– Товарищ лейтенант, слышите? Звякает где-то рядом.
Я прислушался и понял – ординарец прав, недалеко от нас кто-то возится с техникой. Замерев, я напряг слух. Что-то звякнуло. Знакомо так, я только недавно слышал подобный звук. Точно, откинули крышку горловины топливного бака. Вот и тихое бульканье – сливают бензин? Или доливают? Интересно зачем? Я показал Корде – прислушивайся, а сам полез в танк. Не хватало ещё, чтобы сейчас мои бойцы чем-нибудь загремели. Позвал тихонько:
– Елагин…
– Я здесь. Товарищ лейтенант, этот танк на ходу. Механика убило, остальные сбежали.
– Тише сержант, у нас гости. А что кого-то убило – я уже унюхал. Ты вот что, выползай потихоньку наверх и послушай. Может, поймёшь, чем они занимаются?
– Есть, командир.
Елагин начал выбираться наружу, а я спросил оставшихся внутри солдат:
– А где немец-то?
– Под танк скинули, товарищ лейтенант, через запасной люк.
– Молодцы. Так что там сержант говорил насчёт «на ходу»?
– А он, товарищ командир, хотел этот танк к нам отогнать. Говорит, машина из новых, с пушкой 50 миллиметров. И рядом ещё одна такая же стоит. Значит, два боекомплекта можно загрузить.
– Хорошая идея. А кроме снарядов можно и патронов и гранат набить. Если получится – будет отлично. Ладно, сидите тихо, я наверх.
Тихо выбравшись наружу, присел на корточки рядом с Кордой и Елагиным. Они вслушивались в ночь, как начинающий музыкальный критик, сидящий на галёрке, в звуки настраивающихся инструментов из оркестровой ямы. Я прикоснулся к плечу сержанта и, почти засунув губы ему в ухо, спросил:
– Ну, понял что-нибудь?
– Так точно. По звуку – технику они осматривают. В люки лазили, щупами бензин проверяли. Видать вытащить хотят, под шумок, когда в атаку пойдут.
– Как интересно. Надо с кем-то из них поговорить. Значит, так. Если ты уверен, что танк на ходу – начинайте загружать снарядами и патронами к пулемётам. Гранаты и патроны к автоматам тоже берите. А я схожу, посмотрю на этих сборщиков металлолома.
Корда наклонился ко мне.
– Товарищ лейтенант, я с вами.
– Нет, Владимир Семёнович, ты тут нужнее. А я тихо пойду, они меня и не услышат.
И тихо двинулся в сторону немцев. Глаза уже успели привыкнуть к темноте, и видел я вполне прилично. В училище ребята шутили, что я наверняка смогу найти чёрную кошку в тёмной комнате. А если её там нет – то сначала найти в тёмном доме, потом принести в комнату, а потом всё равно найти. Одним словом, вижу я ночью не как днём, но гораздо лучше большинства людей.
Ориентируясь на изредка доносящиеся звуки, я двигался в сторону немцев. Опытные там технари, не первый раз таким делом занимаются. Оно ведь как – ночью звуки ударов металла о металл слышны за пару километров. А значит, часовые противника могут засечь действия технарей и открыть огонь. Так эти умники все инструменты тряпками обернули, и звук получается приглушённый.
