— Но по твоим словам так и выходит! Ты платишь мне за то, чтобы я тебя ублажала. Всеми известными тебе способами. Это ведь удобно, правда? Дать мне банковскую карту и ставить условия, даже чувства мои контролировать. Ну, прости меня за то, что я такая дрянь, что сказала: люблю. И ни в какие игры я с тобой не играю!
— Не кричи.
— А ты прекрати мне указывать! — Она со злостью выдохнула. — Всех твоих денег не хватит на то, чтобы меня контролировать. Я не могу как ты…
Нина неловко замолчала, а Шохин заинтересованно вздернул брови, в ожидании продолжения.
По лицу было видно, что тоже злится, и когда рукой махнул, поторапливая ее, Нина со злостью выдохнула:
— Не могу за деньги трахаться.
— Правда? Раньше могла. А потом освоилась, вспомнила о морали, и решила: а не влюбиться ли мне? Чтобы все снова стало чинно и благородно. Так?
Нина даже огляделась, но ничего подходящего для того, чтобы швырнуть в него, не нашлось.
— Замолчи.
— Я не прав?
— Какая же ты сволочь.
— Почему? — Он искренне недоумевал. — Потому что мне не нужно больше обговоренного? Так я не отнимаю, все твое я оставляю тебе! — Он подошел и взял ее за подбородок. — Я мало тебе давал? Тебе большего захотелось?
Нина стукнула его по руке, потом взвыла от бессилия, когда Шохин схватил ее и потащил в комнату. Слышала, как Гриша испуганно захлопал крыльями, после чего проворчал старческим голосом:
— Кругом идиоты.
— Отпусти меня!
Костя толкнул ее на диван, она взволнованно дышала, села прямо, вжавшись в диванные подушки, и с тревогой присматриваясь к злому Шохину, таким она его еще не видела.
— Нина, зачем ты все портишь? Вот сама себе на этот вопрос ответь! Чего ты добиваешься?
Она головой покачала, моргнула, и слезы тут же потекли, начала торопливо их вытирать.
— Ничего. В том-то и дело, что я ничего не добивалась. Я просто сказала тебе… — Сглотнула. — Я ведь ничего не просила, ничего не требовала, и тебе… проще было промолчать, и все. Или тебе неприятно, когда тебя любят? Тебе нужно именно платить? Хотя нет, — она поднялась, поправила вырез декольте, который сбился в сторону, когда Шохин ее схватил и потащил. — Дело ведь не в любви, да? Дело во мне. Как я посмела, какая-то девка из стрип-клуба, без твоего высочайшего соизволения влюбиться в тебя! Можно сказать, что осквернила!
— Нина! — Он буквально рыкнул на нее, и Нина внутренне замерла. Но жестом его остановила.
— Я все поняла. И, наверное, все правильно. Прости меня. — Рискнула раскланяться перед ним.
Костя стоял, уперев руки в бока, сверлил ее тяжелым взглядом, и загораживал собой выход.
Нина глупо заметалась перед ним, как загнанный в угол зверек, затем все же рискнула проскользнуть мимо. Очень надеялась, что он не станет ее держать, и едва снова не разревелась, когда Костя схватил ее за локоть, и втянул обратно в гостиную. Взял ее за плечи и встряхнул.
— Что ты творишь?
Она смотрела куда угодно, только не на него. Потом вдруг каяться начала:
— Я не могу. Все дело в том, что я не играю, Костя. Это ты заставляешь меня играть, притворяться, а я не умею. Я чувствую то, что чувствую. И молча раздвигать ноги, радуя тебя своим послушанием, я не могу. Я с самого начала тебе говорила, что я не умею. — Сказала это, и вопреки своим словам, захотелось уткнуться в его плечо и зареветь, остаться с ним и все простить. Но вместо этого осторожно освободилась от его рук и отступила к двери.
— И что это значит? — Шохин неприятно усмехнулся, вышел вслед за ней. — Спасибо, за приятно проведенное утро?
— Наверное. — Ответила еле слышно, все еще не веря, к чему привел ее сегодняшний визит.
Сходила на кухню за сумкой, а к входной двери снова пришлось протискиваться мимо Кости.
— Ты сдурела?
— А что, ты меня не отпускаешь? Мне дождаться разрешения?
— Твою мать. — Он даже головой мотнул, будто не веря в происходящее. Не спускал цепкого взгляда с ее лица. — Ты ждешь, что я уговаривать буду?
Она нервно облизала сухие губы.
— Нет.
— Нет? Ты понимаешь, что ты делаешь? — Костя шагнул к ней, резко поднял руку, и Нина вдруг зажмурилась. Но он лишь уперся в стену рукой, а сам наклонился к Нининому лицу. — Тебя я не устраиваю? Тебе так трудно закрыть рот и не раздражать меня бабскими глупостями? Ты хочешь, чтобы Витя нашел мне замену?
Она толкнула его в грудь.
— Не смей меня пугать!
— Я не пугаю! Я еще надеюсь, что ты включишь наконец мозги! Дура. Ты же потом приползешь ко мне и будешь выть, только поздно будет.
— Не приползу, Костя.
Он криво ухмыльнулся и уверенно повторил:
— Приползешь.
Нина дернула дверь, выскочила в подъезд и поспешила вниз по лестнице. В голове будто набат бил. И только голову подняла, взглянув на дверь квартиры Шохина, когда тот задал больной для нее вопрос:
— Кем ты будешь без меня?
Тем, кто она и есть — стриптизершей.
