Жанна возлежала на диване, на белых подушках, и смотрела на огонь, полыхавший в камине. В руке бокал с вином, на лице улыбка, а шелковый халат смело распахнут на груди.
— Хочешь выпить?
— Хочу. Когда я тебя вижу, мне всегда выпить хочется.
Она рассмеялась.
— Фу, Шохин. Как не стыдно?
Костя прошёл к бару, плеснул в бокал немного виски. А потом с усталым вздохом опустился в кресло и вытянул ноги. Устремил на жену изучающий взгляд.
— Ты больше не блондинка.
Она намотала на палец каштановый локон.
— Тебе нравится? Это, практически, мой натуральный цвет.
— Ты ещё помнишь себя натуральной? Во всех местах? Это подвиг, Жанет, честно.
Она глубоко вздохнула, выразительно поджала губы, потом ноги скрестила, и ткань халата соскользнула на бёдра. А Жанна из бокала отпила. Потом заметила:
— А ты быстро примчался. Я тебя завтра ждала.
— Ага. Ты устроила показательное выступление, и ждала, что я не отреагирую?
Жанна загадочно улыбнулась и сверкнула глазами.
— А ты на меня отреагировал или на неё?
— На неё, — не стал Костя жену обнадёживать.
Та пьяно фыркнула, руку за голову закинула, демонстрируя красивое тело.
— Ну вот, убил последнюю надежду.
— Надежду на что?
— Константин Михайлович, поужинаете? — Елизавета, Шохин забыл, как её по отчеству, не старая женщина, лет сорока пяти, но с такой скучной внешностью, что взгляд за неё совершенно не цеплялся, и женщина и, правда, больше напоминала тень, и сейчас в гостиной возникла бесшумно, и Костя отреагировал лишь на её голос, голову повернул.
— В этом доме? Упаси Господь, Лиза. Но спасибо за предложение. От родной жены такого не дождёшься.
Жанна на локте приподнялась, чтобы экономку видеть, и решила ту осведомить:
— Его теперь в городе неплохо кормят. Кормят, облизывают, дают. Во всех позах и направлениях. Да, Шохин?
Экономка опустила глаза и попятилась, собираясь также незаметно покинуть гостиную. А Жанна снова легла, потянулась, как кошка. А Костя, глядя, как она потягивает вино, жмурясь от удовольствия, сказал, усмехнувшись:
— Нина с одного взгляда определила, что ты алкоголичка. Кажется, жизнь во Франции не пошла тебе на пользу.
— Что бы она понимала, эта твоя Нина. Ты где её нашёл? В каком скворечнике? — Она посмотрела вино на свет, оценивая прозрачность. — Для неё что Советское шампанское за пару сотен, что «Вдова Клико» — всё едино. Разве я не права?
— И хрен бы с ним.
— Потянуло в народ?
— Не лезь в мою жизнь. Лучше скажи, что ты хочешь. Я не разрешал тебе вернуться.
Жанна перевернулась на бок, подпёрла голову рукой. Прищурилась, глядя на мужа.
— Меня не было год. Я думала, ты остыл. Соскучился, хоть немного.
— Я не скучаю по течным пьяным сукам, Жанет, ты знаешь.
Она усмехнулась.
— Брезгуешь. А со стриптизершей спать не брезгуешь.
— Доложили уже.
— Зачем ты её в дом привёл? Тем более с ребёнком.
— Не твоё дело. И рожу не криви, я за пластику опять платить не буду.
— Молодого тела захотелось?
— Точно. Молодого тела и честного взгляда.
Жанна снова фыркнула от смеха.
— И что эта особа с честным взглядом сказала тебе такого, что ты примчался из Москвы, как полоумный? Кстати, я просила её позволить мне остаться и послушать, но она как-то не прониклась.
— Жанка, чего тебе надо? — спросил он совсем другим тоном, устав играть и ходить вокруг да около.
Она села, закинула ногу на ногу, откинула за спину густые волосы.
— Денег, Костя.
Шохин усмехнулся, поднялся, и прошёлся по гостиной, глядя на картины.
— Дай-ка я угадаю, — проговорил он, на неё не глядя. — До тебя дошёл слух, что я с некоторых пор не один живу, и ты решила, что я, в надежде развязаться с тобой раз и навсегда, окажусь на редкость щедрым? Так? Но любопытнее другое: кто доложил?
— Тебя это, всерьёз, волнует? Лучше скажи, сколько ты мне заплатишь.
Костя поставил пустой бокал на каминную полку, обернулся и сунул руки в карманы брюк, глядя на жену.
— Зря ты думаешь, что молодое тело меня сделало более щедрым. У нас с тобой уговор.
Контракт, если хочешь. Подписанный. Ты забыла?
Жанна недовольно сдвинула брови и уставилась в свой бокал, поболтала на дне остатки вина.
— Я советовалась с адвокатом. Я могу расторгнуть контракт.
— Я тебя засужу.
— Жену?
— Разведусь и засужу. Ты с голоду сдохнешь.
— Не пугай меня, Шохин.
— Не пугаю. Я не отдам тебе виноградники. — Костя вызывающе усмехнулся. — Меня бы обвинили в убийстве. Ты же сопьёшься и умрёшь там.
— Может, хватит? — резко оборвала она его. — Не надо делать из меня дуру. Я знаю, сколько они стоят.
— Они стоят больше, чем я — заметь, я! — за них когда-то заплатил.
— Если бы не я, тебе в голову не пришло их купить!
— Ну, с этим я спорить не буду. Надо было ещё тогда насторожиться.
— Моё имя в документах. У меня такие же права, как и у тебя!
