— И когда закончился ваш отпуск?
— Сегодня. — Она прошла на кухню и столкнулась с отцом. Почувствовала себя в ловушке.
Присела за стол и придвинула к себе вазочку с вареньем. — Костя остался в Москве, у него дела, а мы… приехали.
— Они приехали! — не выдержал отец. — На ночь глядя, с одной сумкой. Они приехали! Так и скажи, что сбежали!
— Мы не сбегали, папа.
Федор Николаевич ткнул пальцем в стол.
— А тебя ведь предупреждали! Но ты разве послушаешь? Умная и взрослая! Погналась за деньгами, думала, медом ей там намазано.
— Папа, ну что ты говоришь? За какими деньгами?
— А что, не так?
— Федя, — попыталась его мать урезонить. Он глянул на нее волком.
— Что? Я не прав? Я у вас всегда не прав! А ты только по телефону с ней шептаться и можешь!
Если бы я знал с самого начала про то, что она удумала!..
— А что я удумала, папа? Жизнь свою устроить?
— Там где деньги — жизни нет, — заявил отец, а Нина лишь усмехнулась.
— Папа, тебе это откуда знать? И причем здесь деньги? Я его люблю!
— Так, что ты сбегаешь от него с ребёнком под мышкой?
— Я не от него, — расстроено проговорила Нина, сама понимала, насколько неуверенно это прозвучало, и замолкла на полуслове.
— Нина, что-то в отпуске случилось? — спросила Елена Георгиевна, стараясь не особо напирать на дочь.
— Нет.
— Хорошо, что ещё вернулась, — проворчал Фёдор Николаевич, не в силах успокоиться. — Из этой Эфиопии!
— Мы были в Эмиратах, папа.
— Хрен редьки не слаще.
Она резко поднялась, на родителей посмотрела рассерженно, и сказала:
— Всё, хватит! Я не сбегала, он меня не бил и не угрожал. Я просто приехала к вам. Да, поссорились, но это наше дело. А завтра я уеду на дачу, чтобы вас не злить. Вовка там? Вот и отлично.
— Нина!
— Мама, пожалуйста. — Она обернулась и глянула с мольбой. — Мы, правда, очень устали. Я пойду спать.
Именно в этот момент телефон и зазвонил. Нина вздрогнула, уставилась на фотографию Шохина, а отец ткнул пальцем в телефон.
— Это он?
— Он, папа. — Решив не рисковать, телефон забрала и сунула в карман, прежде нажав на «сброс».
— Я уложу Аришу и сама лягу. А вас я прошу: не придумывайте всяких страстей. Ничего ужасного не случилось.
Может, и не ужасное, но лично для неё — трагедия. Костя больше не звонил, то ли решил бросить это неблагодарное дело, раз она всё равно не отвечает, то ли боялся разбудить. И Нина, лежа на диване в квартире родителей, не спала, таращилась в темноту, и думала, как поступить.
Конечно, выслушать Шохина нужно, но хочет ли она услышать то, что он ей скажет — вопрос.
Но то, что отъезд к родителям с каждой минутой кажется ей всё большей глупостью, неоспоримо. О чём она, вообще, думала? Нужно было поехать к Грете, или в гостиницу, а она рванула за четыреста километров, будто здесь могла найти спасение.
— Ты злишься на меня? — спросила она Аришу утром. Заплетала ей косички и смотрела виновато. Дочка не ответила, поддела ногой край ковра и насупилась. Нина притянула её к себе и поцеловала. — Не злись. Мне казалось, что я поступаю правильно. — Ободряюще улыбнулась. — Разве ты не соскучилась по бабушке и дедушке? — Арина молчала, и улыбка на губах Нины померкла. В конце концов, сдалась, перестала изображать воодушевление и попросила: — Обними меня. Я тебя так люблю, малыш.
Просто уехать из города на дачу не получилось. Мама, буквально, вынудила её зайти в гости к матери бывшего мужа. Особого желания встречаться со свекровью у Нины не было, но, как ни крути, она всё-таки приходилась Арише бабушкой, и отмахнуться от неё, от её приглашения и желания увидеться с внучкой, было бы неправильно. И Нина, скрепя сердце, но пришла к ней в дом, и в течение полутора часов слушала её хвалебные речи в адрес сына, и всеми силами уворачивалась от бестактных вопросов об их расставании. Люсе хотелось знать всё, и, мало того, она была уверена, что это Нина бросила её сына. Нашла себе более выгодную партию, и была такова.
— Ты не подумай, я тебя не осуждаю, — говорила она, явно переигрывая благодушие. — Паша всегда занят, он человек творческий. С такими людьми сложно жить.
Нина помешала ложечкой остывающий чай и едва заметно усмехнулась.
— В смысле, с гениями?
— Я не говорю, что мой сын гений. Но он, когда работает, думает только о танцах. Ты же знаешь.
Нина подняла на неё глаза.
— Людмила Ивановна, я тоже танцевала с ним. И я тоже человек творческий.
— Тебе удалось изменить свою жизнь.
— Да. Мне надо было ребёнка кормить, а Паше танцевать.
Это заявление свекрови не понравилось, благодушие её оставило, она посмотрела на Арину, что разглядывала коллекцию фарфоровых статуэток на полке серванта.
— Ты на него злишься?
— Нет. — Нина открыто посмотрела на неё. — Но говорить, что это я ушла от него из-за… новых отношений, попросту несправедливо. Это он уехал в Москву. А я год ждала редких звонков и визитов, работала на двух работах, зная, что ему в столице тоже крутиться приходится. И если ваш сын, со зла и на эмоциях, насочинял про мою неверность, я это молча не приму. Мы были в разводе полгода, когда я с Костей познакомилась, и если Паша ждал, что я приму его любого и всегда, то зря.
