Чувствовала неожиданную лёгкость, и хоть понимала, что это полное безрассудство, но держась за крепкую мужскую руку, спокойно шла за Костей, и готова была идти куда угодно. По крайней мере, в эту минуту. И то, что он притянул её к себе, как только они оказались в подъезде, воспринялось, как само собой разумеющееся. Ответила на поцелуй, погладила его по щеке, и про себя пожалела, что на самом деле не может поехать с ним в Москву. Вот просто так, ни о чём не беспокоясь. За шею его обняла, чувствуя, как мужские руки мнут тонкую ткань дорогого платья, совершенно не заботясь о его сохранности. Хотя, что жалеть, всё для него…
— Я тебя хочу.
— В подъезде?
Он улыбнулся ей в губы, собирался поцеловать, но зашумел лифт, открылись двери и кто-то вышел на площадку первого этажа, послышалось нетерпеливое собачье поскуливание. Костя с Ниной друг от друга отступили, она торопливо отвернулась, губы вытерла, а Шохин кого-то поприветствовал. На мужчину, прошедшего мимо, Нина не посмотрела, но под ноги ей бросилась рыжая такса, с любопытством обнюхала, а Костя потянул за руку в сторону лифта.
— Главный прокурор города, — шепнул он Нине.
— Так вот кому нужно жаловаться на твоё аморальное поведение, — догадалась она.
— Сейчас в квартиру войдём, и можешь начинать жаловаться, причём громко. Он внизу живёт, может, услышит.
Переступив порог квартиры, Нина тут же скинула с ног туфли, сделала несколько шагов по паркетному полу, чувствуя едва ли не блаженство.
— Знаешь, почему-то стоимость туфель совсем не сказывается на их удобстве. — Волосы распустила, взъерошила их рукой. Прислушивалась к Костиным шагам за своей спиной, а сердце сжалось в предвкушении, каждую секунду ждала его прикосновения. События последних дней заставляли ждать, не помогли привыкнуть. А он снял пиджак, взял со стола пульт от музыкального центра и включил музыку. Из колонок зазвучал хрипловатый чувственный голос Челентано, а Нина решила Шохина уличить:
— Кого-то соседство прокурора всё-таки беспокоит.
За спиной весело хмыкнули, а она соблазнительно поддёрнула подол платья наверх и присела на мягкий подлокотник дивана. Намеренно Шохина провоцировала, и даже глаза закатила, когда он от неё отвернулся и направился к бару. Она заманивала его, а он делал вид, что не поддаётся.
Через минуту Костя вернулся к ней с бокалом виски в руке, поднёс его к её губам, но Нина сделала попытку увернуться.
— Не хочу.
Бокал он не убрал, попытался настоять.
— А я хочу.
Она лишь пригубила, глядя ему в глаза, но он и этим остался доволен. Дело было не в виски, важнее было выяснить, кто ставит условия, по крайней мере, этим вечером, и Нина поддалась.
Шохин тоже сделал большой глоток, бокал поставил на столик, потом положил ладони на колени Нины, развёл ей ноги, устраиваясь между них. Спустил бретельки платья с её плеч, запустил руку в лиф.
— Костя.
— Что? — Разговаривать он явно был не настроен, и голос прозвучал отстранённо, отвлекаться ему не хотелось.
— Ты не обиделся?
— На что?
— Что я отказалась поехать. Я, правда, хотела бы, но… В общем, дело не в тебе.
— Конечно, не во мне. — Шохин от удивления даже хмыкнул. — Ты просто дурочка.
— Так вот как ты думаешь. — Нина сделала попытку рассмеяться, но смех застрял где-то в горле, когда рука Шохина оказалась у нее между ног. Придвинулась к нему, почувствовав его пальцы, которые не помедлив ни секунды, сдвинули в сторону шелковые трусики. Губу закусила, потом начала расстёгивать пуговицы на его рубашке. И всё же спросила: — И почему же я дура?
— Ты слишком много сомневаешься. Я прямо уже не знаю, что делать, — шепнул он ей на ухо, и довольно улыбнулся, когда она сделала судорожный вдох и так замерла, сосредоточившись на своих ощущениях. — Тебе хорошо?
— Костя…
— Давай громче, — попросил он, когда услышал первый стон, и даже ногой потопал. — Палыч так не услышит.
Она смяла ткань его рубашки, вцепившись в плечо, обняла за шею, принялась гладить его затылок. Его пальцы творили что-то невероятное, он буквально вынуждал её двигаться навстречу и целовал шею. Нина сама сдёрнула платье с груди, к Косте прижалась, а потом намеренно громко застонала. Шохин рассмеялся и похвалил:
— Вот это самое то.
Уже через минуту её перевернули, перегнули через подлокотник, и Нина уткнулась лицом в сидение дивана. Рассмеялась на мужскую нетерпеливость, чувствуя, как Костя расправляется с её бельём — небольшое усилие, и нет трусиков. Платье сгрудилось на животе, Шохин наклонился и поцеловал её между лопаток, а потом она глухо и непритворно застонала и вцепилась ногтями в диванную обивку, почувствовав быстрое проникновение. Челентано очень удачно вписался со своим восторгом по Сюзане, признавался ей в любви по-итальянски, а Нина убрала волосы с раскрасневшегося лица и облизала губы, переживая решительный натиск.
— Костя…
