Нине принесли пакеты, вернули банковскую карту, и от души пожелали радоваться покупкам и обязательно приходить к ним еще. От такого радушия она немного растерялась, а потом подумала, что Лариса фамилию Шохина произносила далеко не шепотом, а кто в этом городе не знает Шохина?
— Спасибо, — ответила с натянутой улыбкой. Вспомнила фильм «Красотка» и на одно не совсем приятное мгновение почувствовала себя именно проституткой.
Из магазина они с Усмановой вышли вместе, и та запросто подхватила ее под руку, как закадычную подружку. И принялась ее наставлять, то ли не понимая, что испытывает Нинино терпение, то ли получая удовольствие от ее глухого раздражения.
— Все ты делаешь правильно. Не вечно же копейки считать. На Пашку ведь надежды никакой, часто ли он появляется? Мужик в отъезде — считай вдова.
— Твоя логика меня поражает.
— Лучше слушай, что я говорю. У меня опыта поболе будет. Это ты у нас… Влюбленная и верная.
— С чего ты взяла, что я влюбленная?
— Да ты всегда такой была. Знаешь, мы поэтому с тобой и не дружили никогда. Ты поздно повзрослела.
Нина рукой пошевелила, не зная, как вырваться из мертвой хватки Усмановой.
— В смысле?
— В том смысле, что когда все девки начали о будущем задумываться, ты все на своего Пашеньку смотрела, как собачка, и чуда ждала. Дождалась?
— Не дождалась, — призналась Нина.
— Вот-вот. А уж когда он в Москву смылся… Все только удивлялись: ты ведь красивая баба!
Прости, это я по-свойски…
Нина кивнула, не желая спорить.
— Конечно.
— Вот я и говорю, что конечно! Красивая, а осталась, как собака на привязи. В конуре своей окопалась… На тебя же было страшно глянуть! Сейчас хоть смотришь на тебя и понимаешь: ценит Шохин, денег не жалеет.
К чему и был затеян весь разговор. Нина шла, посматривала по сторонам, на яркие витрины магазинчиков в торговом центре, помахивала фирменными пакетами, а подружку подколодную слушала, стараясь не принимать ее слова близко к сердцу. Хотя, возможно, Лариса и была в чем-то права, наверное, нужно было ценить себя больше, и мужа любить не столь беззаветно, не верить ему слепо, но дело было не в словах, она просто знала, что Лариса все это говорит не от чистого сердца. Она до правды докопаться хочет. И Нина бы совсем не удивилась, узнай, что ждет Усманова признаний страшных, вроде того, что использует ее Шохин как хочет, и дает за это деньги, откупаясь. Все равно, что признаться перед всем городом, что она до откровенной проституции опустилась, ведь на большее не способна. Эта правда Усманову бы порадовала.
— И не слушай никого, — весомо добавила Лариса, прижав локоть Нины к своему боку, видимо, так старалась выказать свою поддержку. А Нина насторожилась.
— Кого?
— Да мало ли. Я же говорю, люди о вас болтают. Сплетня номер один.
— Обо мне и Косте?
— О Косте и тебе, — поправила она, и, судя по тону, это имело весомое значение. — Шило-то в мешке не утаишь.
Нина нервно кашлянула, а взгляд по витринам скользил уже не расслабленно, а будто выискивая что-то, за что можно зацепиться, чтобы взять себя в руки.
— Понятно.
— Ну что тебе понятно? — вроде бы расстроилась Лариса. Потом остановилась, на Нину взглянула со значением. — Слушай, мне один знакомый про «Тюльпан» рассказывал, говорят, ты звезда. У него разве что слюни не текли, когда он тебя вспоминал. Правильно говорят: талант не пропьешь!
— Тебя это удивляет?
— Да нет, но все-таки стриптиз…
Нина задорно улыбнулась.
— Уверена, я и у шеста бы тебя обставила. Как обычно. — И пока Лариса обдумывала оскорбление, произнесенное с открытой улыбкой, Нина поспешила с ней проститься, вместо принятого в их круге поцелуя в щеку, похлопала закадычную подружку по плечу и быстрым шагом направилась к эскалатору. Едва слышно, но от души выдохнула: — Стерва, — и улыбнулась молодому парню впереди, который обернулся и взглянул с недоумением.
— Завидует, — решительно заявила Грета, когда Нина пересказала ей разговор с Усмановой в торговом центре.
— Завидует? Чему ей завидовать? Кто она, а кто я.
— Вот именно. Кто она? — Грета остановилась у ее столика, сильно затянулась тонкой сигаретой и зло пыхнула дымом прямо Нине в лицо. — Что-то когда-то выиграла, вовремя затащила в постель нужного мужика, чтобы тот продвинул ее в Совет по культуре, и что? До сих пор там сидит, и время от времени выступает. Волочкова фигова. Вот она-то точно проститутка, даже я боюсь подумать, сколько она мужиков сменила, чтобы на своем месте столько лет держаться. Так что нечего комплексовать из-за нее. Выброси из головы.
— Легко сказать.
— Нет, а что ты переживаешь? Из-за чего именно?
Нина навалилась на столик и подперла голову рукой.
— Да я не из-за себя, — призналась она, — я из-за Кости.
Грета презрительно фыркнула.
— Пожалела овечка волка. Нина, честно, ты думаешь о чем-то не о том.
— Да? А когда он знакомит меня со всеми этими людьми… Раньше была хоть какая-то надежда, что они могут быть не в курсе.
— Косте плевать, что думают другие, — уверенно заявила Грета. — Он сам за всех привык думать.
— Ты права, конечно, но…
Грета наклонилась к ней.
