Он предлагал много, а после откровенного разговора, предложил ещё больше. А Нина не смела отказаться, понимая, что именно таким образом Костя показывает, что не злится и не встревожен вскрывшимися обстоятельствами её жизни. Ждать, что он сам начнёт вникать — бесполезно, повышенное внимание он выказывал по-другому, подарками и всяческими материальными благами, которые свалились на голову Нины. Не успела опомниться от новости о том, что у неё теперь личный автомобиль с шофёром, как Шохин преподнёс ей подвеску с изумрудом и белый норковый полушубок.
— К Новому году он подарит тебе квартиру, — уверенно заявила Грета, крутясь перед зеркалом в дорогой обновке. Провела ладонью по шелковистому меху. — Обалдеть. — Обернулась к Нине и взглянула довольно заинтересованно: — Признайся, ты умеешь что-то, что никто не умеет?
— Не говори ерунды. Просто он считает, что должен что-то сделать, после того, как выслушал мою грустную историю, а фантазии хватает только на то, чтобы потратить бабки. И то, ты сама знаешь, как это делается: через секретаршу. Не сам же он выбирает. Ему некогда!
— А тебе бы хотелось, чтобы он бухнулся перед тобой на колени и поклялся в вечной любви! — Грета рассмеялась.
— Нет, этого я не хочу. Я бы предпочла, чтобы он вообще ничего не делал. Чувствую себя дешёвкой.
— Как можно чувствовать себя дешёвкой в шубе за двести штук?
— В другом смысле.
— Ага, понимаю. Шубку-то отрабатывать придётся, — Грета паршиво улыбнулась, а Нина напротив притворилась безразличной. Но сама понимала, что перестаралась, хоть смейся.
— Это последнее, что меня беспокоит.
— Ещё бы. Нам же это нравится, да?
Нина швырнула в неё кисточкой для макияжа.
— Ты вообще меня не слушаешь! А мне даже поговорить не с кем. Ты смеёшься, а стоит мне заговорить с Костей о чём-то более-менее серьёзном, он затыкает мне рот новым подарком… Не к Вите же мне идти!
— Он дарит тебе подарки, а не говорит: заткнись. Радуйся, дура.
Нина кивнула, возразить на это было нечего.
Грета в очередной раз провела ладонью по рукаву полушубка.
— Замечательная шкурка. Завидую, самой черной завистью. Чужому счастью.
Нина отвернулась от нее, принялась укладывать волосы в замысловатую прическу, но краем глаза продолжала наблюдать за Гретой, точнее на шубу смотрела, вспоминая сегодняшнее утро, когда Шохин ей ее подарил. И что они после делали, именно на этой шубке за баснословные, по меркам Нины, деньги. Но обновку нужно было обмыть, как Костя выразился, они с азартом этим занимались часа полтора, пока не услышали, как хлопнула входная дверь и не послышалось тявканье Туси. К тому времени Нина уже лежала, укрытая шубкой, и принципиально не реагировала на все призывы Шохина к ее совести. Даже в душ с ним идти отказалась, хотя он ее теребил и даже за пятки щекотать пробовал. Она смеялась и отбрыкивалась, блаженно вытянувшись на постели. Вот тогда Шохин накинул на нее белый мех и ушел в ванную, а Нина лежала на животе, положив голову на согнутую в локте руку, но не спала и даже не дремала, не смотря на негу во всем теле. Она думала. Потом в дверь спальни скромно стукнули и сообщили:
— Костя, я пришла. — И тут же удалились. Лидия Аркадьевна даже ответа не ждала.
Костя вышел из ванной минут через пять, на кровать присел, откинул край полушубка, наклонился и поцеловал Нину в ягодицу. Потом даже укусить попробовал. Она рассмеялась и дернула ногой.
— Костя!
Он поцеловал место укуса и выпрямился. Посмотрел на шубу.
— Тебе идет. И с цветом я не ошибся.
— Да уж, кто меня в белой норке не заметит? Правда, сейчас лето.
— Тебе жарко? Давай уберем. Так даже лучше смотрится.
Она вздохнула, почувствовав его прикосновение, но Костя быстро оставил ее в покое и поднялся. А она глаза открыла и стала смотреть на стену. Шохин одевался, Нина слышала, как отъехала в сторону дверца шкафа-купе. Видимо, на работу торопился, сейчас начнет думать о бизнесе и тогда до него не достучишься.
— Костя, — позвала она, оглянувшись на него через плечо. — Я хочу тебя попросить кое о чем.
Сделаешь?
Он усмехнулся.
— У меня совещание через час, но сделаю. Хрен с ними, с сотрудниками…
Нина перевернулась, прикрыла грудь шубой.
— Я не о сексе. Можешь выдохнуть, опаздывать на любимую работу не придется.
Он заправил рубашку за пояс брюк.
— Что ты хочешь? — спросил так, словно ожидал, что она еще одну шубу попросит или какую-то безделицу.
— Хочу устроить дочку на подготовительные курсы в художественную гимназию, — выдохнула она на одном дыхании. — Которая на Садовой, знаешь? Ты можешь что-нибудь сделать?
Его лоб прорезала морщина. И Нина тоже поморщилась.
— Я знаю, я обещала…
— Ее не берут? Заплати.
— Я подала документы, и заплатила, — неохотно призналась Нина. — Удовольствие не из дешевых, эта школа. Но ее место там, ты бы видел, как она рисует, Костя. И она для нее подходит, только она этой школе не подходит, точнее учителям. Все как обычно. Они не хотят трудностей, даже за деньги.
— Это смотря за какие деньги, малыш.
Нина промолчала. На это у нее ответа не нашлось, к тому же не поняла до конца на что Шохин намекал.
