Зазвонил телефон, Костя нетерпеливо нажал на сброс, а заодно сдвинул в сторону несколько папок с документами, освобождая стол. Он сказал ей о времени, и из-за этого у Нины никак не получалось расслабиться. Шохин целовал ее грудь, спустив вниз бюстгальтер, она его брюки расстегивала, а сама без конца косилась на часы на стойке у окна. За дверью секретарша, за стенкой чертова уйма служащих, и времени двадцать минут, даже меньше. На поцелуй ответила, и с готовностью выгнулась навстречу Костиной руке, когда он сдвинул в сторону кружево миниатюрных трусиков. Все было быстро, короткие обжигающие ласки, дабы помочь друг другу настроиться на нужную волну, быстрые поцелуи и шорох снимаемой второпях одежды. Нина губу закусила и обхватила его ногами, когда он вошел в нее. За дверью без конца звонил телефон, голоса секретарши Нина не слышала, но это совсем не успокаивало. Дверь кабинета казалась хлипкой преградой для ее огромной неловкости. Хотя, неловкость не мешала возбуждению, как огонь, разливавшемуся по венам. В какой-то момент поняла, что не в состоянии сосредоточиться, стало плевать на секретаршу, что их, возможно, слышит, на собственную неловкость, на время. Нина глаза закрыла, не в силах больше смотреть Косте в глаза, голову откинула, чувствуя, как качается под ней стол. А ведь крепкий на вид. Руками за края стола ухватилась, голова чуть свесилась вниз и волосы качались, а она лишь воздух ртом ловила. Губу кусала, потом начала тихонько постанывать. Шохин прижал палец к ее губам.
— Тише.
Даже в юности, познав, что такое секс, она не творила подобных безумств. Пашка был ярым сторонником комфорта, и любовью предпочитал заниматься в постели, в редких случаях на диване, его даже пол не устраивал, жестко, видите ли. А вот Костя не уставал ее удивлять. Стол, кресло, заднее сидение автомобиля, а то и просто у стены в прихожей его квартиры. И получалось совсем не наспех, и не смазывая впечатления. Каждый раз по-разному и с иным вкусом. Однажды они даже в лифте это почти сделали. Почти, потому что кому-то из соседей пришло в голову вызвать лифт в три часа ночи и пришлось торопливо приводить себя в порядок и переводить дыхание. А вот теперь он банальным образом разложил ее на столе своего кабинета. Ниже падать, кажется, уже некуда, разве что «Тюльпан» остался, но это другое, это будет не игра, а на самом деле моральное падение, на это Нина вряд ли когда согласится. Да и сомнительно, что Косте захочется, он в этом отношении брезгливый. Он в клубе появляется зачастую ради поддержания деловых и приятельских отношений, и к девочкам относится ровно, без особого желания кого-то пощупать или на кого-то поглазеть.
Стол пару раз жалобно скрипнул, когда его хозяин вошел в раж, Нина охнула, обняла Костю за шею, когда он склонил голову к ее груди. Бурно дышал, захватил губами сосок, а потом замер ненадолго. Щекой о ее плечо потерся, а Нина снова голову откинула, посмотрела на часы и с явным неудовольствием заметила:
— Ты прям Штирлиц. Оставил три минуты на то, чтобы одеться. Мундир начистить.
Он глухо рассмеялся, продолжая щекотать дыханием ее шею. Выпрямился, в лицо Нине посмотрел и покаялся:
— Прости. Теперь я тебе должен.
Нина села, приложила ладони к горящим щекам и взяла у Шохина носовой платок, провела им по животу. Потом призналась:
— Если честно, мне это нравится. То я тебе должна, то ты мне. Тебе платок вернуть?
Костя ухмыльнулся, застегнул молнию на брюках.
— Обойдусь.
Нина игриво пожала плечами и кинула платок в мусорную корзину. Вернула бретельки лифчика на плечи. Потом поманила Шохина к себе, поправила ему галстук и воротник рубашки.
За этот самый воротник его к себе притянула и поцеловала в подбородок.
— К встрече с мэром готов, — сказала она.
— Еще как готов. — Указал на неприметную дверь в углу. — Там ванная, и у тебя две минуты.
Она со стола спрыгнула, взяла платье и сумочку и ушла в ванную. Две минуты растянулись на пять, и когда Нина вышла в кабинет, дверь в приемную уже была распахнута, а Костя пил кофе, глядя в окно. — Хочешь?
— Нет. — И добавила бодро и громко: — Наш разговор о… — Призадумалась на секунду: — О школе не вызвал у меня желания выпить кофе.
Шохин чуть слышно фыркнул.
— Малыш, ты для кого стараешься?
— Для себя, конечно, — ответила она тише. Отобрала у него чашку и сделала глоток. — Ты ведь маньяк сексуальный, и тебе все нипочем. А мне еще бывает стыдно.
— Поцелуй меня.
Она благочестиво клюнула его в щеку. Костя не спускал с нее глаз.
— Ты умница. Я прям не нарадуюсь.
Нина поставила чашку на стол, важно кивнула.
— Да. Мама с детства мне говорила, что я поддаюсь дурному влиянию.
Костя рассмеялся.
