Нина ослабила хватку и съехала вниз по шесту, резко, даже опасно. В последний момент выгнулась, и обхватила шест ногой. Акробатика, ей-богу. До «Тюльпана» даже не предполагала, что способна на подобную ловкость. Но её номера по-прежнему приковывали к себе внимание посетителей клуба, в зале становилось тише, как только она выходила на сцену, и этим стоило гордиться. Она не действовала по шаблону, всегда подбирала неожиданную музыку, которую никак нельзя было связать со стриптизом, но у неё как-то получалось. Или не получалось, и стриптиз больше напоминал танцевальные номера у шеста, чего она, собственно, и добивалась.
Нина всегда верила в силу искусства, даже на возбуждённых мужиков красота действует, и можете смеяться. Вот только проникнуться не все готовы, и от масляных взглядов после, искусство её не спасает. Зато у неё есть Костя, и она может быть уверена, что руки точно никто не протянет. Пока ещё может.
Выйдя в зал, Нина остановилась, издалека приглядываясь к Шохину. Тот не выглядел напряжённым или недовольным, пил коньяк и посмеивался над тем, что говорилось за столом.
А потом, видимо, почувствовал её взгляд, голову повернул, и на какое-то мгновение Нине показалось, что все вокруг замерло. Одна, две секунды. Костя подмигнул ей, и сердце снова застучало. Улыбнулась, и не спеша направилась к Шохину. Вот только он не отпускал её взгляд, и это показалось тревожным признаком. Взяла его за руку, как только села. Поприветствовала собравшихся, даже посмеялась и поблагодарила за мнение о её новом номере, а думать могла только о руке Кости, которую сжимала. Наконец осмелилась посмотреть ему в лицо, ответила на поцелуй, когда он к ней наклонился. В его поцелуе не было ничего странного или незнакомого, даже намёка на холодность не было. Это показалось огромным счастьем.
— Давно не виделись, красавица.
— Целых три дня.
— Да.
— Как ты съездил?
— Да нормально вроде. А ты?
Улыбнулась немного нервно.
— Не думаю, что смогла родителей успокоить.
— На то они и родители.
Костя смотрел ей в глаза и улыбался. Вот только взгляд немного пытливый, будто он ждал: скажет она в очередной раз какую-нибудь глупость или этим вечером обойдётся? Нина заставила себя в очередной раз улыбнуться и коснулась его щеки.
А позже, когда они остались наедине, Нина рискнула попросить:
— Расскажи мне о своей семье.
— О моей семье? — удивился Шохин. Они гуляли по набережной, Нина настояла на этой прогулке, вдруг испугавшись, остаться с ним один на один в квартире. А сейчас куталась в свободного покроя кардиган, держала Костю под руку, и была почти счастлива. Телефон молчал, Костя был рядом, говорил с ней и не злился. И было наплевать на испортившуюся в последние дни погоду, к тому же дождь перестал и ветер поутих.
— Ты никогда о них не говоришь.
Он пожал плечами, руки держал в карманах брюк, а смотрел на темную воду. Свет от электрических фонарей отражался в мелких лужах на асфальте, и набережная пустая, никаких тебе праздно гуляющих граждан и туристов.
— Родители живут в Волжске, лет десять назад переехали.
— Какие они?
Костя рассмеялся.
— Обычные, Нин. Родители, как родители. Отец врач, психотерапевт, в прошлом году на пенсию ушёл. Мама домохозяйка. Живут тихо, спокойно, детей воспитывают. Чего, собственно, и хотели, перебравшись в маленький городок.
— Детей воспитывают? — переспросила Нина, уцепившись за его слова. — У тебя есть младшие братья и сестры?
Костя посмотрел сначала в одну сторону, потом в другую, вышагивал неторопливо и машинально сжал руку Нины, когда та проскользнула в его карман.
— Нет. Они взяли из детдома двойняшек, брата и сестру. Им сейчас по двенадцать лет. — Кивнул.
— Хорошие ребята. Родителей радуют, это главное.
Нина помолчала, обдумывая услышанное.
— Это здорово, — сказала она наконец.
— Наверное, — отозвался он с явной ленцой.
— Ты часто к ним ездишь?
— Часто не получается.
Нина тихонько вздохнула.
— Ты так лаконичен.
Шохин хмыкнул.
— А чего ты хотела? Развёрнутого рассказа?
— Да нет… Не знаю, чего хотела. Чтобы ты мне что-то рассказал о себе.
— Ты всё обо мне знаешь.
— Очень сомневаюсь. Но это, на самом деле, правильно. Я про детей… Я так считаю. Если люди понимают, что они в силах, что средства позволяют, то это очень здорово, сделать счастливыми детей, которым не повезло в жизни.
— Пойдём обратно?
Нина снова запахнула на груди кардиган, скрываясь от ветра с реки, и кивнула. Они повернули в обратную сторону, пошли к машине. Также неторопливо. Нина покрепче взяла Костю под руку, про себя радуясь, что напросилась на прогулку. Ей, по крайней мере, стало спокойнее.
— У меня была сестра, — вдруг сказал Шохин. — Младшая. Она умерла в пятнадцать лет.
Ахать Нина не стала, выдержала паузу, потом спросила:
— Что случилось?
— Она болела, с детства. У неё были проблемы с почками, врождённая патология. Врачи говорили, что она не доживёт до десяти лет, но благодаря родителям, она прожила пятнадцать.
