Это заставило, бросив ещё один долгий взгляд на фигурку, двинуться дальше и, миновав ярко освещённые кафе, тянущиеся друг за другом слева, и вереницу отелей, вторым из которых был Хилтон, где как раз сейчас находилась Лена, я неожиданно попал на слабоосвещённую территорию с закрытыми магазинчиками, какими-то палатками и строительными лесами. Место казалось мрачным и если бы некие злоумышленники набросились на меня сейчас, то пришлось бы рассчитывать исключительно на собственные силы, так как все прохожие остались позади. Поэтому я невольно прибавил шаг и минут через десять снова оказался в полосе света, людей и начавшейся справа набережной.
Я шёл и высматривал нечто, похожее на описанное Анатолием, но ничего подобного не видел — только сувенирные лавки, кафе, магазинчики и крохотные отели. В какой-то момент, пытаясь вспомнить наш разговор, я задумался о том, чтобы просто перезвонить ему и уточнить — возможно, я что-то не так понял или он, находясь в явно взволнованном состоянии, перепутал. И, когда я уже полез в карман за телефоном, наконец слева появилось нечто такое, что можно было с натяжкой назвать площадью, хотя на фоне миниатюрности здесь всего, пожалуй, так оно и было. Более того, на витиевато разложенных плитках, между пальм, действительно лежали негры. Кто-то спал, другие тихо о чём-то переговаривались, третьи читали кипы мятых газет. Приглядевшись внимательнее к разложенным рядом с ними пакетам, я понял, что это и есть те самые торговцы, которые бродят по пляжам. После такого открытия, хотя, разумеется, я как-то об этих нюансах раньше не задумывался, мне точно ничего не захотелось брать от этих людей. А уж тем более приближаться к ним и ждать кого-то рядом. Тем не менее, видимо, ничего другого не оставалось — я примостился на парапет рядом с одним из фонарей и, вглядываясь в таинственно темнеющее море, ждал, невольно обратив внимание на отсутствие луны. Как ни странно, её нигде не было и из-за этого окружающее казалось каким-то странным и непривычным. Почему я раньше этого не замечал? Наверное, с балкона номера и на территории отеля казалось, что она где-то там — за корпусом и высящимися строениями соседних домов, а здесь, на просторе, когда нет никаких препятствий, на такие вещи невольно сразу же обращаешь внимание.
— Это я, — прошептал сзади хриплый голос и, невольно дёрнувшись, я увидел Анатолия.
Точнее, сначала я даже его не узнал — вместо бодрого, солидного, рассудительного и опрятного человека передо мной был какой-то сгорбленный, помятый, трясущийся и чем-то заляпанный образ, который пугал и заставлял невольно думать о чём-то нехорошем.
— Анатолий, что с вами?
— Всё нормально. Только давайте отойдём немного в сторону, полагаю, там, где мы не особенно бросаемся в глаза.
— Ну, хорошо.
Мы покинули освещённое пространство, миновали дорогу и спустились на одинокий пустынный пляж, надёжно скрытый от посторонних глаз полумраком. Здесь не было лежаков или чего-то подобного, поэтому пришлось расположиться на больших вулканических валунах, всё ещё сохраняющих тепло миновавшего дня, но при этом приятно-освежающих и правильных, что ли, для этого места.
— Так что случилось? — спросил я, слыша лишь учащённое дыхание Анатолия.
— Его больше нет.
— Кого?
— Александра, конечно.
— Как, тени добрались до него из-за сегодняшней ссоры?
— Нет, нет, не они… — Анатолий сильно затряс головой, а потом как-то безрадостно и безумно рассмеялся. — Если хотите знать, это был я!
— То есть как это?
— Вот так. Сам не могу поверить, но всё именно так.
— Вы имеете в виду, что ваши сицилийские друзья немного перестарались, успокаивая его?
Я старался сохранять спокойствие и доброжелательный тон, но внутренне напрягся — если это было действительно правдой и не повлечёт для Анатолия никаких последствий, то он вполне может точно так же расправиться со мной и Леной. А, возможно, с какими-то подобными мыслями он пришёл уже теперь — не зря же мы оказались в столь уединённом и, несомненно, удобном для таких дел месте. Однако что-то мне подсказывало — дело обстоит не совсем так, поэтому я настроился сначала всё выяснить, а потом уже что-то предпринимать.
— Конечно, нет. При чём здесь кто-то? Я, слышите, и только я во всём виноват, а ещё эта странная девочка…
— Какая девочка?
— Вы, пожалуйста, не подумайте, что у меня плохо с головой или чего-то в таком роде. Я расскажу, а вы просто послушайте, и, думаю, не найдёте причин осуждать меня. Поверьте, мне очень жаль, что всё так получилось и, пожалуйста, не рассматривайте смерть Александра как некую месть за сегодняшнее мелкое недоразумение.
Анатолий поправил дрожащей рукой съехавшее по носу пенсне, а я кивнул. — Продолжайте.
