Анатолий бодро зашагал вперёд, а мы, снова взявшись за руки, побрели следом.
Миновав холм, и опять спустившись к автобусной стоянке, я заметил, что туда успела прибыть ещё пара автобусов и шумная толпа туристов начинает рассеиваться по склону. Но наш путь лежал левее, и, несколько обеспокоенный, я крикнул Анатолию. — А нас не остановят? Не будет подозрительно, что мы на виду у всех идём не туда?
— Не думаю. Какое им дело? Да и в любом случае, если маршрут верный, то тени не позволят, возможно, нас даже кому-то разглядеть, не то что помешать!
— Я тоже так думаю. К тому же все увлечены исключительно кратером, а не тремя чудиками, карабкающимися к белоснежной горе, — неожиданно бодро откликнулась Лена. — А осы-то нас ждут!
Я посмотрел вперёд и увидел, что рой закружился на месте, но когда мы немного приблизились, отлетел чуть дальше. Неужели мы собрали всех ос с округи или на долю других туристов тоже кое-что осталось? Хотелось думать, что именно так, отчего неожиданно стало на душе спокойнее — словно мы разделяли происходящее, пусть и в таком переносном смысле, не просто с кем-то одним, а с целым коллективом. О чём-то подобном любил порассуждать один мой коллега из банка, обзывая стадностью и тёмной массой. Может, оно и так, но сейчас смешаться с последней казалось для меня самым желанным на свете.
Подъём становился всё круче, но особого холода я не ощущал — скорее становилось немного жарче и влажнее. Потом Лена оступилась, и я потратил несколько минут, пока поднимал и отряхивал горестно причитающую девушку, которую, кажется, снова охватила паника. Она что-то быстро шептала, быстро тёрла руки и, кажется, потеряла чувство ориентации, из-за чего мне захотелось громко закричать, словно это могло как-то её приободрить и вернуть к настоящему. Потом я решил позвать Анатолия, чтобы помог, но подняв голову и увидел, что он стоит вдалеке, явно что-то рассматривая.
— Что… там? — хрипло спросила Лена, но я просто подхватил её и с усилием поставил на ноги.
— Чтобы ни было — мы всё сейчас увидим.
Через несколько минут мы уже стояли рядом с Анатолием, учащённо дыша и смотря, кажется, на гигантский улей, по которому безостановочно и с громким гулом, ползало несметное количество ос. Кажется, что эта масса раздувалась, становясь больше, и если нам предстоит пройти сквозь такое, то, пожалуй, у меня не хватит смелости. Подобное в некогда популярной передаче «Форт Боярд», даже на уровне шоу, выглядело неприятно, а уж в нынешней ситуации и вовсе вызывало ужас. Но тут, словно тактично откликнувшись на мои мысли, дунул резкий порыв ветра, и рой, словно слой пыли, смело с темнеющего у основания горы холма. При ближайшем же рассмотрении он оказался какой-то неровной постройкой из чёрных валунов вперемешку с белёсыми камнями, частично заваленной остывшей лавой. Возможно, здесь раньше была какая-то база или что-то в таком роде, но одно из извержений оставило всё позади и теперь никто не видит смысла что-то восстанавливать. Прямо как с тем открытым фуникулёром. Хотя на самом деле, конечно, всё было вовсе не так просто — чёрный вход и пустые глазницы наклонённых окон зияли бездной мрака, и оттуда, кажется, тянуло каким-то неимоверным первобытным смрадом. При этом запах облеплял, словно делал воздух плотнее и затягивал в свои недра, шепча громким эхом голосов или порывов ветра внутри конструкции.
— Могильный холод, — вздрогнув, бесцветно произнёс Анатолий. — Я его помню с той ночи, когда откапывал Марину.
— А мне кажется, что это та отвратительная бездомная женщина, которая однажды преследовала меня от метро до самого дома и даже несколько раз прикоснулась. Она хотела денег и уверяла, что ребёнок, который у меня будет, родится уродом! — вскрикнула, зарыдав, Лена.
У меня же не было никаких чётких ассоциаций, хотя может быть, именно такой странный запах появлялся, когда я маленьким лежал в постели и с ужасом ожидал, как сейчас приоткроется дверца шкафа и оттуда выглянет нечто, или скрюченная сильная рука схватит за волосы и будет с утробным урчанием утаскивать под кровать. Да, возможно, это был именно он — запах страха, но не простой, а смешанный с какими-то ощутимыми только в подобных обстоятельствах выделениями человека. Они, словно объединяя вместе две части единого целого, могли повлечь за собой только одно — погибель. Однако достаточно приглядеться и понять, что у двери никто не стоит, а просто так падает тень из окна, как часть кошмара куда-то улетучивалась, а оставшаяся теряла свою силу, способная лишь на лёгкий всплеск беспокойства и дешёвые страшилки, как те резиновые монстры в низкобюджетных фильмах ужасов. Правильно, самое главное — верить в то, что всё будет непременно хорошо и не бояться. А завершив то, что необходимо, можно получить заслуженный шанс благополучно жить дальше.
— Мне очень-очень страшно. Не оставляйте меня, — всхлипывая, прошептала Лена, и мы, не сговариваясь, одновременно шагнули вперёд.
